Читаем Мемуары дипломата полностью

"Я сказал Керенскому, который зашел ко мне сегодня, что я очень обескуражен нападками печати, которая упорно обвиняет нас в том, что мы ведем капиталистическую и империалистическую войну. Керенский соглашался с тем, что некоторые из этих нападок заходят слишком далеко, но заявил, что правительство не может нарушить начала свободы печати. Он сказал, что крайние левые думают, что германские социал-демократы намерены поднять восстание, и хотя он лично после недавней декларации Шейдемана не считает этого вероятным, однако же германцы каждую минуту могут обратиться с предложением о заключении мира. Поэтому союзники должны вступить в обмен мнений, чтобы быть в состоянии предъявить свои условия, когда для этого придет время. Если бы только, — заявлял он, — союзники хоть чем-нибудь выказали свою готовность последовать примеру России, отказавшейся от Константинополя, то все эти нападки прессы сразу же прекратились бы. В ответ на мое замечание о том, что Милюков дал мне понять, что он решительно настаивает на приобретении Константинополя, Керенский заметил, что Милюков не имеет решающего голоса по этому вопросу".

Правительство сделало правильный шаг 9 мая, объявив, что право распоряжения войсками принадлежит исключительно военному губернатору города. В тот же день английское министерство иностранных дел вручило русскому поверенному в делах в Лондоне наш ответ на знаменитую ноту Милюкова, послужившую причиной недавнего кризиса. Мы приветствовали эту ноту, так как она показала, что Россия не ослабила своих героических усилий для зашиты, совместно со своими союзниками, дела справедливости и гуманности. Далее мы отметили с удовлетворением, что Временное Правительство, охраняя права России, намерено строго соблюдать свои обязательства по отношению к союзникам.

21 мая я писал в министерство иностранных дел следующее:

"Последние две недели были очень тревожны, так как победа, которую одержало правительство над Советом по вопросу о ноте державам, была далеко не столь полна, как это воображал Милюков. Пока Совет удерживал исключительное право распоряжения войсками, до тех пор правительство, по замечанию князя Львова, было "властью без силы", тогда как Совет Рабочих Депутатов был "силой без власти". При таких условиях для Гучкова, как военного министра, и для Корнилова, как военного губернатора Петрограда, было невозможно принять на себя ответственность за поддержание дисциплины в армии. В результате оба они подали в отставку, причем первый из них заявил, что если положение вещей не изменится, то армия перестанет существовать, как боевая сила, через три недели. Отставка Гучкова ускорила события, и Керенский и Терещенко пришли к заключению, что так как Совет является слишком могущественным фактором, чтобы его можно было подавить или чтобы им можно было пренебрегать, то единственным путем к прекращению аномалии двойного правительства является образование коалиции. Хотя эта мысль сначала не встретила себе сочувствия со стороны Совета, но, в конце концов, пришли к соглашению, что Совет должен быть представлен в правительстве тремя делегатами — Церетели, Черновым и Скобелевым. Когда разразился кризис, то Милюков находился в ставке, и по своем возвращении он должен был сделать выбор между принятием поста министра народного просвещения или выходом из состава кабинета. После напрасной борьбы за сохранение за собой портфеля министра иностранных дел он подал в отставку.