Читаем Мемуары полностью

Восемнадцатого декабря пришло известие о том, что маршал Дю Плесси выиграл большую битву 310у виконта де Тюренна; последний, явившись на помощь Ретелю, обнаружил, что Липонти, командовавший в нем испанским гарнизоном, уже сдал город маршалу Дю Плесси; г-н де Тюренн, решившись отступить, вынужден был дать бой в долине Сомпюи, и, хотя он творил чудеса, ему едва удалось спастись с четырьмя его соратниками; он потерял более двух тысяч убитыми, среди которых одного из братьев курфюрста Пфальцского, и шестерых полковников, и четыре тысячи пленными, среди которых были дон Эстебан де Гамарра, второе по нему лицо в армии, Бутвиль, нынешний герцог Люксембургский, граф де Боссю, граф де Кентен, Окур, Серизи, шевалье де Жарзе и все полковники. Говорили также, что были захвачены двадцать знамен и восемьдесят четыре штандарта. Вы, конечно, догадываетесь, в какое смятение это повергло сторонников принцев, и все же вы не можете себе его вообразить. Всю ночь напролет в моем доме слышались одни только стенания и горестные вопли; Месьё был сражен.

Девятнадцатого декабря я отправился во Дворец Правосудия, где должны были собраться палаты; на улицах народ предстал предо мной в унынии, горести и страхе. В эту минуту я понял еще явственнее, чем прежде, что Первый президент желает добра принцам: когда главный церемониймейстер двора де Род явился в Парламент от имени Короля приказать членам Парламента быть назавтра в соборе Богоматери на благодарственном молебствии по случаю победы, Первый президент самым естественным и незаметным образом воспользовался этим обстоятельством, чтобы в прениях участвовало как можно меньше ораторов, ибо он понял, что ораторы будут говорить без всякого пыла. В самом деле, речи держали всего пятнадцать или шестнадцать советников, так как Первый президент искусно нашел способ протянуть время. Большинство ораторов высказались в пользу представлений об освобождении принцев, но говорили они кратко, робко, без всякой горячности и не задевая Мазарини; назвал его один только Менардо-Шампре, да и то, чтобы воздать ему [313]хвалу: он приписал ему всю честь победы при Ретеле, заметив, что это Кардинал заставил маршала Дю Плесси дать сражение (тут он сказал правду), и с неописанной наглостью объявил, будто лучшее, что может сделать корпорация, — это просить Королеву отдать принцев под охрану этому доброму и мудрому министру, дабы он позаботился о них, как до сих пор заботился о государстве. Удивило и поразило меня то, что человек этот не только не был освистан ассамблеей палат, но даже, когда он проходил по залу, где собралась неисчислимая толпа, против него не раздалось ни одного голоса.