Читаем Мемуары полностью

Таким образом, хотя начала легитимности нарушаются падением республиканской власти не меньше, чем узурпацией короны, тем не менее, не требуя восстановления павшего республиканского правительства, они требуют возвращения короны тому, кому она по праву принадлежит. В этом отчетливо выражается преимущество монархической власти, которая более всякой другой обеспечивает сохранение государств и беспрерывность их существования.

Эти мысли и размышления вызвали у меня решимость способствовать восстановлению династии Бурбонов, если бы Наполеон сделал невозможным сохранение им власти и если бы я сумел оказать некоторое влияние на окончательное решение.

Я не претендую на то, что высказанные мною взгляды принадлежали только мне; я даже могу сослаться на одно авторитетное лицо, которое их разделяло: это был сам Наполеон. Во время одного из упоминавшихся выше разговоров его с Бенардьером, происходившего в тот день, когда он узнал о вступлении союзников в Шампань, он сказал: "Если они дойдут до Парижа, то они приведут вам Бурбонов, и этим дело будет кончено".-"Но,-возразил Бенардьер,-они ведь еще не дошли туда".-"Да,-ответил он,-моя задача сводится к тому, чтобы этому помешать, и я очень надеюсь, что мне это удастся". В другой раз, после длинного разговора о невозможности для него заключить мир на основе восстановления старых французских границ, то есть "такой мир,-говорил он,-который могут заключить одни Бурбоны", он заявил, что лучше отречется от престола и без неудовольствия вернется к частной жизни; у него очень мало потребностей, ему достаточно ста су в день; его единственная страсть заключается в стремлении сделать французов самым великим народом на земле, но после того, как он будет вынужден отказаться от этой надежды, все остальное потеряет для него всякое значение; и он кончил следующими словами: "Если никто не желает сражаться, то я не могу воевать один; если народ желает мира на основе старых границ, то я ему скажу: ищите кого-нибудь для управления вами, я слишком для вас велик!"

Вынужденный признать необходимость возвращения Бурбонов, он таким путем примирял свое тщеславие с бедствиями, которые он навлек на свою страну. Но вернемся к фактам.

Я не намереваюсь рассказывать историю реставрации 1814 года, которая будет когда-нибудь написана более умелым пером, чем мое. Мне достаточно напомнить здесь некоторые из главных событий той эпохи.

Пока Наполеон гонялся за тылом великой союзной армии, последняя продвигалась к Парижу, куда она подошла 30 марта. После длившейся весь день 30 марта горячей борьбы, которую маршалы Мармон и Мортье мужественно выдерживали, они должны были капитулировать в ночь с 30 на 31 марта. Они получили на это разрешение от Жозефа Бонапарта, удалившегося в Блуа с императрицей и римским королем.

Император Александр, прусский король и князь Шварценберг вступили в Париж 31 марта во главе своих войск. После того как они прошли церемониальным маршем Елисейские поля, император Александр направился непосредственно в мой дом на улице Сен-Флорентен, куда уже с утра прибыл Нессельроде. Император Александр должен был остановиться в Елисейском дворце, но вследствие неизвестно откуда полученного им предупреждения, что там он подвергнется опасности, он предпочел остаться у меня.

Естественно, что в нашем разговоре с императором Александром мы должны были прежде всего коснуться вопроса о правительстве, которое предстояло установить во Франции. Я выдвинул изложенные мною выше доводы и, не колеблясь, заявил ему, что династия Бурбонов призывается как всеми теми, кто мечтает о древней монархии с нравственными правилами и добродетелями Людовика XII, так и теми, кто желает новой монархии со свободной конституцией. Последние мои слова вполне подтвердились, так как желание, высказанное единственным учреждением, которое могло говорить от имени народа, было затем провозглашено по всей французской земле и нашло отклик во всех сердцах. Я дал в этом смысле решительный ответ на один из вопросов, поставленных мне русским императором. "Как могу я знать,-сказал он мне, -что Франция желает Бурбонов?"-"На основании того решения, ваше величество, которое я берусь провести в сенате и действие которого ваше величество тотчас же увидит".-"Вы уверены в этом?" - "Я отвечаю за это, ваше величество".

2 апреля я созвал сенат, и вечером, в 7 часов, я принес императору Александру то памятное решение, которое я дал подписать всем лицам, в него входившим. Оно объявляло о низложении Наполеона и о восстановлении Бурбонов с конституционными гарантиями.

Я должен сказать, что император Александр был поражен, когда среди сенаторов, требовавших восстановления Бурбонов, он увидал имена нескольких лиц, голосовавших за казнь Людовика XVI.

После того как было вынесено это постановление сената, Бурбоны могли считать, что они восстановлены почти мирным путем, правда, не на престоле Людовика XIV, но на троне, прочно установленном на истинно монархических и конституционных основаниях, которые должны были сделать его не только непоколебимым, но и неприступным.