Читаем Мемуары полностью

Наполеон хотел придать свиданию возможно больше блеска; он имел привычку постоянно говорить окружающим его лицам о главной занимавшей его мысли. Я был еще обер-камергером; ежеминутно он посылал за мной, как и за обер-гофмаршалом генералом Дюроком и за Ремюза, заведовавшим придворными спектаклями. "Мое путешествие должно быть великолепно",-повторял он нам ежедневно. За одним из завтраков, на котором мы присутствовали все трое, он спросил меня, кто будут очередные камергеры. "Мне кажется,- сказал он,- что у нас нет представителей больших имен, я желаю их присутствия: ведь они одни умеют представительствовать при дворе. Надо отдать справедливость французской знати: она изумительна в этом деле".- "Ваше величество, у вас есть Монтескью".-"Хорошо".-"Князь Сапега".- "Неплохо". -"Мне кажется, что достаточно двоих; путешествие будет непродолжительным, и они смогут постоянно быть при вашем величестве".- "В добрый час... Ремюза, нужно, чтобы спектакли происходили ежедневно. Пошлите за Дазенкуром. Ведь он директор?"- "Слушаюсь, ваше величество".-"Я хочу поразить Германию пышностью". Так как Дазенкура не нашли, то распоряжения о спектакле были отложены на следующий день. "В намерения вашего величества, наверное, входит,- сказал Дюрок,- побудить некоторых высоких особ прибыть в Эрфурт, а время не терпит отлагательства". "Один из адъютантов Евгения,- ответил император, - уезжает сегодня; можно указать ему то, на что он должен намекнуть своему тестю (баварскому королю), а если прибудет один король, то все они захотят последовать за ним. Но нет,добавил он,- не следует пользоваться для этого Евгением; он недостаточно догадлив и, хотя умеет точно выполнять мои желания, для намеков не годится. Талейран подходит лучше; тем более,- сказал он смеясь,- что, критикуя меня, он укажет на желательность для меня этого приезда. Затем уже моим делом будет показать, что это было мне совершенно безразлично и даже скорее обременительно". На следующий день за завтраком император призвал Дазенкура, ожидавшего его распоряжений. Он приказал присутствовать за завтраком Ремюза, генералу Дюроку и мне. "Дазенкур, вы слышали, что я отправляюсь в Эрфурт?"-"Да, ваше величество".- "Я хочу, чтобы туда прибыла Французская комедия".-"Должна ли она играть комедию и трагедию?"-"Я хочу лишь трагедии: наши комедии будут бесполезны; за Рейном их не понимают".-"Ваше величество желает, конечно, превосходных спектаклей?" - "Да, чтобы это были наши самые лучшие пьесы".- "Ваше величество, можно было бы дать "Аталию"(3).-"Аталия"! Фу! Вот человек, который не может меня понять. Разве я еду в Эрфурт для того, чтобы вбить в голову этим немцам какого-нибудь Иоаса? "Аталия"! Как это глупо! Ну, довольно, мой милый Дазенкур. Предупредите своих лучших трагических актеров, чтобы они приготовились к поездке в Эрфурт, а я дам распоряжение о дне вашего отъезда и о пьесах, которые должны быть сыграны. Идите... Как эти старые люди глупы! "Аталия"! Правда это моя ошибка, зачем с ними советоваться? Я ни у кого не должен был спрашивать совета. Если бы еще он сказал мне про "Цинну"(4): там действуют большие страсти, и затем есть сцена милосердия, а это всегда хорошо. Я знал почти всего "Цинну" наизусть, но я никогда не декламировал хорошо. Ремюза, не правда ли, это из "Цинны":

Tout ces crimes d'Etat qu'on fait pour la couronne,

Le ciel nous en absout, lorsqu'il nous la donne?

( "Цинна", действие V, явление 2: Все государственные преступления, совершаемые ради короны,- отпускаются нам небом, когда оно нам ее дает)

Я не знаю, хорошо ли я читаю стихи". - "Ваше величество, это из "Цинны", но мне кажется, что там: "Alors qu'il nous la donne".

- "Какие идут затем стихи? Возьмите Корнеля",-"Ваше величество, это ни к чему, я их помню:

Le ciel nous en absout, alors qu'il nous la donne;

Et dans le sacre rang ou sa faveur l'a mis,

Le passe devient juste et l'avenir permis.

Qui peut у parvenir ne peut etre coupable;

Quoi qu'il ait fait ou fasse, il est inviolable.

( Они отпускаются нам небом, когда оно нам ее дает,- и в том освященном месте, на которое она вознесена его благоволением,- всякое прошлое становится чистым и всякое будущее дозволенным.- Тот, который ее достигает, не может быть виновным,- что бы он ни сделал или ни делал, он неприкосновенен.)