Читаем Мелодия смерти полностью

— Да, это так, — ответил Гилберт, — но… Я скажу вам всю правду, я… собираюсь выйти из клуба.

— Что такое? Выйти из клуба? Теперь-то, надеюсь, вы мне скажете, что все это означает? Быть может, вы собираетесь также отказаться от вашей должности в министерстве иностранных дел, господин Крез?

Гилберт улыбнулся.

— Я уже отказался от своей должности, — спокойно заметил он. — Я должен располагать временем для своих личных дел, — продолжал он. Вам трудно свыкнуться с мыслью, что у меня завелись дела, мой дорогой, — он мягко положил свою руку на плечо Лесли, — но это так. И поэтому я действительно нуждаюсь в вашем совете. Но только в совете…

— Это, видимо, означает, что мне не следует совать свой нос в ваши дела, пока меня специально не попросят об этом… Прекрасно, — сказал Лесли. — А теперь идемте-ка в мой клуб. Надеюсь вы не все клубы возненавидели?

Гилберт уклонился от ответа, и возобновили свою беседу они лишь тогда, когда очутились в просторной курительной клуба Лесли.

Два часа подряд Гилберт дотошно расспрашивал Лесли и тщательно заносил на бумагу полученные от него ответы. Лесли добросовестно пытался удовлетворить жажду, внезапно обуявшую его друга, никогда не проявлявшего интереса к биржевым делам.

— Я и не предполагал, что так мало знаю, — сказал молодой человек после того, как Гилберт занес на бумагу последний его ответ. — Сколько вопросов вы мне задали! Вы врожденный экзаменатор, Гилберт!

Тот слабо улыбнулся и спрятал листок с записями в карман.

— Надо вам сказать, — произнес он, — что я сегодня утром составил свое завещание, и буду просить вас быть моим душеприказчиком.

Лесли изумленно воззрился на него.

— Вы самый большой чудак из всех, которых мне приходилось встречать в своей жизни, — сказал он смущенно. — Вы лишь вчера женились, а сегодня уже бродите с печальным лицом, словно факельщик из похоронного бюро… Поспешили зачем-то составить завещание… Теперь целых два часа вы расспрашивали меня о ценных бумагах, толковали о биржевых тонкостях… Очень оригинально!

Гилберт снова улыбнулся, затем пожал Лесли руку и направился к выходу.

— Я еду в Сент-Джонс-Вуд, — сказал он на прощанье приятелю. — Полагаю, что вам со мной не по пути…

— Мне очень приятно слышать, что вы едете именно в Сент-Джонс-Вуд, — заметил Лесли, насмешливо улыбаясь. — А я было опасался, что вы поедете в какой-нибудь крематорий или похоронное бюро!

Вернувшись домой, Гилберт застал свою жену в кабинете. Эдит сидела в глубоком кресле. От волнений вчерашнего вечера не осталось и следа. Она приветливо улыбнулась ему. Эдит почувствовала, что начинает уважать его, оценив самообладание, не покинувшее его даже в ту ужасную минуту объяснения…

…За завтраком он приветливо поздоровался с ней, но она не сомневалась в том, что ему пришлось пережить тяжелую, бессонную ночь — это было видно по его усталым глазам и напряженному голосу…

…Войдя в комнату, Гилберт направился к столу.

— Ты хочешь остаться один? — спросила Эдит.

Он вздрогнул и повернулся к ней.

— Нет, нет, — возразил он. — У меня нет необходимости оставаться наедине с собой. Я хочу поработать, но ты мне не мешаешь. Кстати, должен тебе сообщить, — добавил он равнодушно, — что я отказался от своей должности.

— От должности? — изумилась она.

— Да. Дело в том, что у меня сейчас слишком много других дел, исключающих мою дальнейшую службу в министерстве иностранных дел. Мне пришлось сделать выбор и пожертвовать службой во имя другого…

Эдит пребывала в полной неизвестности, не имея представления о том, чем, собственно, могло быть это занятие, ради которого Гилберт пожертвовал службой. Ее муж становился для нее загадкой. Но по мере того, как его начала окружать какая-то загадочность, он начинал интересовать ее. В том, что его жизнь была связана с какой-то трагедией, она не сомневалась. Он спокойно сообщил ей о том, что дядя лишил его наследства; по ее настоянию он изложил эту историю в письме, адресованном ее матери. В ожидании предстоящего бурного объяснения со своей матерью она не испытывала ни боязни, ни угрызений совести.

В глубине души она надеялась, что письмо немедленно возымеет свое действие, и что объяснение с матерью закончится прежде, чем ее супруг вернется домой. Но Гилберт вернулся ранее, чем его ожидали, а через полчаса после его возвращения разразилась гроза…

Внизу зазвонил звонок. Эдит вздрогнула. Затем она сбежала по лестнице и открыла дверь…

— Где твой милейший муженек? — хриплым голосом спросила мать.

— Мой муж у себя в кабинете, — ответила Эдит, не теряя спокойствия. — Ты желаешь его видеть? Тебе что-нибудь нужно от него?

— Нужно ли мне что-нибудь от него?! — переспросила миссис Каткарт, теряя самообладание.

Глаза ее гневно сверкали и, глядя на ее впалые щеки, Эдит на мгновение почувствовала к ней жалость: этой женщине пришлось в одно мгновение расстаться со всеми своими воздушными замками, и случилось это с ней именно тогда, когда она, казалось, была ближе всего к цели…

— Он знал, что я приду? — спросила мать.