Читаем Мельница на Флоссе полностью

– Шарики! Нет, я променял свои шарики, отдал их мелюзге; и на что мне орехи, глупышка?.. Если б еще зеленые… Ну-ка, посмотри! – Он стал медленно вытаскивать что-то из правого кармана.

– Что это? – прошептала Мэгги. – Ничего не вижу, только желтое.

– Это… новая… Угадай, Мэгги!

– Ах, Том, не умею я угадывать! – в нетерпении воскликнула Мэгги.

– Не злись, а то возьму и не скажу, – проговорил Том, вновь засовывая руку в карман и всем своим видом показывая, что так оно и будет.

– Да нет, Том, – умоляюще произнесла Мэгги, беря его за локоть, крепко прижатый к боку. – Я не злюсь: просто я терпеть не могу отгадывать. Ну пожалуйста, пожалуйста, не сердись!

Рука Тома расслабла, и он сказал:

– Ну ладно уж, это новая леса для удочки… двух новых удочек – одна для тебя, Мэгги, твоя собственная. Я не входил в долю на конфеты и имбирные пряники нарочно, чтобы скопить денег; и Гибсон со Спаунсером чуть не подрались со мной из-за этого. А вот крючки, гляди! Слушай, Мэгги, давай пойдем завтра утром на Круглый пруд. И ты сама будешь удить и насаживать черняков и все будешь сама делать. Вот весело будет, а?!

В ответ Мэгги вскинула руки Тому на плечи, крепко обняла его и без единого слова прижалась щекой к его щеке, а Том медленно размотал леску и, помолчав немного, сказал:

– Ну разве не хороший я брат? – купил тебе леску. Ты ведь знаешь, я мог бы этого не делать, если б не захотел.

– Очень, очень хороший. Я так люблю тебя, Том.

Том положил лесу в карман и пересмотрел по очереди все крючки, прежде чем заговорил снова:

– И мальчишки дрались со мной, потому что я ни за что не уступал с конфетами.

– Ах, зачем только вы деретесь в школе! Тебе было больно, Том?

– Мне больно? Нет, – сказал Том, снова пряча крючки; вынув складной нож, он медленно открыл большое лезвие и, задумчиво глядя на него, провел по нему пальцем. Затем добавил: – Я поставил Спаунсеру фонарь, это верно; ну и поделом, пусть не лезет; будто я вошел бы в долю оттого, что кто-то там меня поколотил.

– О Том, какой ты храбрый! Я думаю, ты – как Самсон. Если бы на меня сейчас набросился лев, ты бы стал с ним сражаться – а, Том?

– Ну откуда тут взяться льву, дуреха? У нас львы только в зверинцах.

– Да, но если бы мы были в стране, где львы есть, ну в Африке, где очень жарко… там львы едят людей. У меня это на картинке нарисовано в одной книге, показать?

– Ну, я бы взял ружье и застрелил его.

– А если бы у тебя не было ружья?.. Мы могли бы выйти из дому просто так, ну как мы ходим удить рыбу, и вдруг на нас с ревом набрасывается лев, и нам некуда деться. Что тогда – а, Том?

Том помолчал и наконец отвернулся, презрительно кинув:

– Никаких львов тут нет. К чему болтать ерунду?

– А мне нравится представлять, как все это может быть, – сказала Мэгги, идя за ним следом. – Ну подумай, что бы ты тогда сделал?

– Ах, отстань, Мэгги. Ну и глупая же ты! Пойду-ка я проведаю своих кроликов.

Сердце Мэгги замерло от страха. Она не осмелилась тут же открыть брату печальную правду и, дрожа, молча пошла за ним из комнаты, раздумывая, как бы ей так сообщить новость, чтоб смягчить и горе его, и гнев. Мэгги боялась рассердить его больше всего на свете: у Тома гнев выражался совсем иначе, чем у нее.

– Том, – робко начала она, когда они вышли во двор, – сколько ты дал за своих кроликов?

– Две полукроны и шесть пенсов, – сразу же отозвался Том.

– Я думаю, у меня куда больше денег в копилке наверху. Я попрошу маму дать их тебе.

– Дать их мне? А на что, глупая? У меня и так больше денег, чем у тебя, потому что я мальчик. Мне на Рождество всегда дарят полусоверены и соверены, потому что я буду мужчиной, а тебе дают всего лишь пятишиллинговые монеты – ведь ты всего-навсего девочка.

– Да, Том, но если мама позволит мне отдать тебе две полукроны и шесть пенсов из моей копилки, чтоб ты мог положить их в карман и тратить, ты бы, знаешь, купил еще кроликов.

– Еще кроликов? Зачем мне еще?

– Ах, Том, они все подохли.

Том остановился как вкопанный, повернулся к Мэгги:

– Значит, ты забыла, что их нужно кормить, и Гарри тоже… – Кровь бросилась ему в лицо и тут же отхлынула. – Я покажу Гарри… попрошу отца, он его выгонит. А тебя, Мэгги, я не люблю. И не возьму завтра с собой удить рыбу. Я же велел тебе заглядывать к кроликам каждый день. – Он снова двинулся вперед.

– Да, но я забыла; я не нарочно, правда же, Том. Мне так, так жалко, – прошептала Мэгги, и слезы брызнули у нее из глаз.

– Ты противная девчонка, – сурово сказал Том, – и я жалею, что купил тебе леску. Я не люблю тебя.

– О Том, не будь таким злым, – всхлипнула Мэгги. – Я бы простила тебе, если бы ты что-нибудь забыл… Что бы ты ни сделал, я бы простила тебя и любила все равно.

– Да, потому что ты дура; но ведь я никогда ничего не забываю, скажешь – нет?

– О Том, пожалуйста, прости меня, я этого не вынесу, – проговорила Мэгги, содрогаясь от рыданий, и, уцепившись за руку брата, прижалась мокрой щекой к его плечу.

Том оттолкнул ее и, снова остановившись, заговорил не допускающим возражений тоном:

– Ну-ка, послушай, Мэгги. Разве я тебе не хороший брат?