И дело после этого пошло на лад. Свиту с собой взяли огромную. Ездили целый год и оказались наконец в Бургундии. Там они подзадержались, потому что правило буравчика в тех местах изучалось особенно наглядно. Свита вся перезнакомилась с королевским двором. И всем понравилась печальная толстушка – жена принца-наследника. К этому времени приворотное зелье повыветрилось, и принц жену совершенно разлюбил и откровенно ею пренебрегал.

Тогда ткачиха соткала ей самых модных и нежных тканей, повариха наготовила диетических блюд, от которых принцесса приятно исхудала, сапожник и портной нашили изящных нарядов и туфелек, и вдовый царь влюбился в нее, как юнец.

Вначале король возражал против сыновнего развода, но когда царь сообщил, что замка принцессиного ему даром не надо, – на что ему замок в такой дали, у него и самого теремов не счесть! – то дело сладилось. Царь женился на разведенной королевишне, а царевич выучился охоте, военному делу и разведению винограда. И оказался юношей путным и самостоятельным. Так что царь с царицей на него и нарадоваться не могли.

Тут они отправились в обратный путь и за три месяца вернулись к себе домой. Днем каждый занимался своими важными делами, а вечером все выходили поболтать, сидя на золотом крыльце. Король с королевичем, правда, остались в Бургундии, но часто писали письма, обещали наведаться в гости и посидеть с остальными. Так что золотое крыльцо пришлось на всякий случай расширить и укрепить.

Послесловие для филологов

Романы строят писатели. Работают годами, возводят стены, ставят колонны, полируют ниши, режут фризы и лепят капители. Купола, кровли, балюстрады, черепица – все в одиночку, до последнего флюгера. Очень устают…

Стихи расцветают сами в подходящую погоду при полной луне под трели соловья. В маленьком палисадничке поэта. А он только поливает и наблюдает, как распускается бутон. И гадает, что из него получится – хризантема, лилия или анемон. Всего только и делов – срезать аккуратно вовремя и в сборник.

А сказки разбросаны повсюду. Их можно собирать, как светлячков. Кто оказался на правильной полянке – того и сказка. Главное – не зевать и чтобы лукошко было под рукой.

<p>Подарок на свадьбу</p>

У царя Берендея родилась в добрый час маленькая дочь-царевна. Пока была младенцем – все бы ничего. А чуть у нее молочные зубки выпали – все в тереме забеспокоились. Мамки вообще сон потеряли. А и простые псари да рынды – и те в затылке почесывали. Уж такая девочка росла – на диво! Собой красавица, поет как иволга. Буквицы рисует золотом да киноварью. В горелки – первая. И нравом – что твой ангел небесный.

За кого же ее такую замуж отдавать? Это где же такие королевичи водятся, чтобы ей пришлись ровней? Искать начали, когда царевне было восемь.

И что вы думаете? Нашли! И красавец, и витязь хоть куда. Поет славно, на лире себе тихонько подыгрывает. И семья приличная. Папа – аглицкий король Артур. Мама – королева Гвиневра. Обо всем сговорились. Начали ладить свадьбу.

Тут все Берендеево царство встрепенулось. Это какие же подарки нужно дарить молодым да по такому торжественному случаю? Бояре стали разыскивать резчиков и заказывать ларцы, чтобы наполнить их лалами да яхонтами. Купцы наняли наилучших охотников – набить такого пушного зверя, чтобы шубы жениху и невесте стачать невиданные. Поверху крытые китайскими шелками, а внутри – куницами да соболями бесценными. Из Индии, слышно, слонов отправили в подарок пешим ходом. А у англичан Мерлин, знаменитый волшебник, небось готовит неслыханный подарок – как бы нашим лицом в грязь не ударить…

Для такого обсуждения и собрались тайно главный леший берендеевых лесов, двое водяных, знатные домовые из царских палат, несколько кикимор запечных и болотных, ну и, само собой, Баба-яга. У нее-то для конфиденциальности и собрались. В избушке на курьих ножках. Сама избушка тоже имела право голоса: нет-нет, а чего умного и скажет – не гляди, что без головы.

Для начала придумали вышить скатерть. Поручили Марье-искуснице. Велели, чтобы она все царство Берендеево отразила в соразмерной пропорции. Марья начала было кочевряжиться: мол, откуда ей знать те пропорции, она, мол, сроду из своей деревни не выходила. Где какие горы, где какие моря – слыхом не слыхивала. Тут налетели гуси-лебеди, стали ей рассказывать, где чего. Но Марья с чужих слов не согласилась. Пришлось сажать ее в ступу и устраивать обзорную экскурсию над всем государством. Она и тут привередничала – требовала, чтобы ступа летела пониже: ей, мол, нужно и ручейки досмотреть в подробностях, и флору с фауной зарисовать угольком, и общее представление о климатических условиях впитать накрепко. Насилу управились. Отправилась Марья ткать скатерть да вышивать на ней карту всей страны. Обещалась к утру закончить.