Читаем Мегрэ в «Пикреттс» полностью

— Пройдись по площадке, — командовал Фред, снова начиная подпевать. — Не так быстро… Тра-ла-ла-ла… Хорошо!

Роза жестом подсказывала:

— Вторую грудь.

Крупные розовые соски. Живот. Платье скользило все ниже и ниже; наконец девица неловко скинула его и, прикрывая руками интересное место, осталась в чем мать родила.

— На сегодня сойдет, — вздохнул Фред. — Одевайся, крошка.

Подобрав платье, она ушла в кухню. К столику подсела Роза.

— Пусть и этому радуются. Больше из нее не выжмешь. Никакой изюминки, словно отбывает повинную. Очень мило, что вы зашли к нам, комиссар.

Сама искренность, говорит что думает.

— Полагаете, вам удастся поймать преступника?

— Господин Мегрэ надеется взять его сегодня вечером, — сообщил Фред.

Роза посмотрела на мужчин, поняла, что она — лишняя, и тоже направилась в кухню, объявив:

— Пойду приготовлю что-нибудь поесть. Перекусите с нами, комиссар?

Мегрэ не отказался: кто знает, как все сложится дальше. Он выбрал «Пикреттс» своим командным пунктом еще, может быть, и потому, что чувствовал себя здесь уютно. Разве в другой обстановке влюбился бы Лапуэнт в Арлетту?

Фред погасил над площадкой свет. Наверху взад-вперед ходила новенькая. Вскоре она спустилась к Розе на кухню.

— Так о чем мы говорили?

— Об Оскаре.

— Вы, наверно, все меблирашки перевернули? - Вопрос не требовал ответа.

— Он тоже не бывал у Арлетты?

Мыслили они одинаково: оба знали квартал и его жизнь.

Где-то же Оскар и Арлетта встречались, если были в близких отношениях.

— Ей сюда не звонили? — спросил Мегрэ.

— Не обращал внимания. Но если бы звонили часто, я заметил бы.

В квартире Арлетты телефона не было. По словам же привратницы, а она казалась женщиной серьезной, не то что другая, с улицы Виктор-Массе, мужчины к ней не заходили.

Лапуэнт скрупулезно просмотрел учеты отдела меблированных комнат. Жанвье обошел объекты, и обошел добросовестно, потому что обнаружил следы Фреда.

Уже сутки, как фотография Арлетты появилась в газетах, но никто не торопился сообщать, где ее видели регулярно.

— Я не отказываюсь от своих слов: этот парень силен!

Озабоченный вид Фреда ясно показывал, что думает он о том же, о чем и комиссар: пресловутый Оскар не подходил под обычную классификацию. Вполне возможно, он жил в квартале, оставаясь в стороне.

И попытки определить его место, представить себе его образ жизни не приносили успеха.

Одиночка, насколько можно судить; это-то и впечатляло обоих.

— Надо полагать, он постарается убрать Филиппа?

— Скоро узнаем.

— Я заглянул недавно в табачную лавочку на улице Дуэ. Мы с хозяевами приятели. Вот уж кто знает квартал! Кого у них только не бывает, но и они ничего не могут сказать.

— Тем не менее где-то же Арлетта встречалась с ним.

— Может, у него?

Мегрэ готов был поклясться, что это не так. Ситуация становилась курьезной: никому не известный Оскар принимал угрожающие масштабы. Под влиянием окружавшей таинственности его непроизвольно наделяли такими способностями, какими на самом деле он не обладал.

С ним получалось как с тенью: она всегда впечатляет сильнее, чем реальная фигура.

Между тем это был обыкновенный человек, из плоти и крови, который когда-то служил шофером и питал слабость к женщинам.

Последний раз его видели в Ницце. От него забеременела горничная, Антуанетта Межа, умершая потом от преждевременных родов. Спал он и с Марией Пинако, оказавшейся теперь на панели.

Сам же он несколько лет спустя приобрел виллу неподалеку от тех мест, где родился, — естественная реакция разбогатевшего человека из низов. Он вернулся на родину, чтобы показать всем, кто знал его в дни унижения, каким в конце концов стал.

— Это вы, шеф?

Снова телефон, традиционная формула. Лапуэнт: через него шла связь.

— Звоню из бара на площади Константен-Пекёр. Он вошел в дом на улице Коленкура, поднялся на шестой этаж. Стучал в дверь, но ему не открыли.

— Что говорит привратница?

— Там живет какой-то художник, из богемы. Привратница не знает, наркоман он или нет, но утверждает, что вид у него порой довольно странный. Филипп и раньше бывал у художника. Иногда ночевал.

— Педераст?

— Возможно. Она о таком даже не подозревала, хотя ни разу не видела своего жильца с женщинами.

— Где сейчас Филипп?

— Повернул направо, к Сакре-Кёр.

— Хвоста за ним нет?

— Никого, кроме нас. Все идет нормально. Начинает накрапывать, и жуткий холод. Если бы знал, надел бы свитер.

Тем временем Роза постелила скатерть в красную клетку, поставила посреди стола дымящуюся супницу. Накрывали на четверых. Розе помогала девица, которая в темно-синем костюме казалась совсем молоденькой. Никому и в голову бы не пришло, что всего несколько минут назад она, обнаженная, танцевала на площадке.

— Странно, — заметил Мегрэ, — что он никогда не заходил сюда.

— К ней?

— В конце концов, она его ученица. Неужели он не ревновал?

На этот вопрос убедительнее всех мог бы ответить Фред, поскольку у него тоже были женщины, которые спали с другими, которых он даже вынуждал спать с другими, и поэтому знал, какие чувства испытывают к ним.

— Уверен, что ни к одному из тех, с кем она здесь встречалась, он ее не ревновал, — сказал Фред.

— Вы думаете?