Читаем Мегрэ в «Пикреттс» полностью

На дне общества, где находился парень, это, конечно, непросто. Как тут не вспомнить, что в ящике у графини почти всегда есть наркотики, а уж если она вдруг пожадничает, надо только дождаться, когда она уйдет из дома.

Так подсказывала интуиция, но интуиция в полном согласии с логикой.

Все эти людишки следят, завидуют, обкрадывают друг друга, а порой и доносят. Однако теперь уголовная полиция не принимает во внимание анонимные телефонные звонки тех, кто желает удовлетворить месть.

— Когда ты видел графиню в последний раз?

— Позавчера утром.

— А не вчера утром, не ошибся?

— Вчера утром я был болен и оставался в постели.

— Что с тобой случилось?

— Два дня сидел без дури.

— Графиня тебя не выручила?

— Клялась, что у нее ничего нет — доктор не сумел достать.

— И вы поссорились?

— Мы оба были не в духе.

— Ты ей поверил?

— Она показала мне пустой ящик.

— Когда должен был прийти доктор?

— Графиня не знала. Она ему позвонила, и он обещал зайти.

— Ты больше не возвращался?

— Нет.

— Теперь слушай внимательно. Труп графини обнаружили вчера днем, около пяти часов, уже после выхода вечерних газет. Сообщение в прессе появилось лишь сегодня утром. Всю ночь ты искал денег, чтобы смыться в Бельгию. Откуда тебе известно, что графиня мертва?

Он, видимо, хотел ответить: «Я просто не знал», но под тяжелым взглядом комиссара передумал.

— Проходил по улице и увидел на тротуаре толпу.

— В котором часу?

— В половине седьмого.

Мегрэ в это время находился в квартире, а возле дома действительно стоял полицейский и не подпускал любопытных.

— Выверни карманы.

— Инспектор Лоньон уже проверял.

— Выверни еще разок.

Филипп вытащил грязный носовой платок, два ключа на колечке (один от чемодана), перочинный нож, кошелек, маленькую коробочку с пилюлями, бумажник, записную книжку и шприц в игольнике.

Мегрэ полистал потрепанную записную книжку с пожелтевшими страницами, исписанную адресами и телефонами. Почти никаких фамилий, только инициалы да имена. Оскара среди них не оказалось.

— Узнав об убийстве графини, ты подумал, что тебя заподозрят?

— Именно так и бывает.

— И решил удрать в Бельгию? У тебя там что, знакомые?

— Я был несколько раз в Брюсселе.

— Кто дал тебе денег?

— Приятель.

— Какой приятель?

— Я не знаю его фамилии.

— Постарайся вспомнить.

— Он врач.

— Доктор Блок?

— Да. Я ничего не нашел. Было уже три часа ночи. Мне стало страшно. Я позвонил ему из бара с улицы Коленкура.

— И что сказал?

— Что я — друг графини и мне срочно нужны деньги.

— Он сразу согласился?

— Я дал понять, что, если меня арестуют, ему грозят неприятности.

— Короче, шантажировал. Он назначил встречу у себя дома?

— Нет, велел идти на улицу Виктор-Массе — он там живет, он, мол, будет ждать на тротуаре.

— Ты больше ничего не просил?

— Он дал мне одну ампулу.

— И ты тут же укололся. Все? Ничего не утаил?

— Я больше ничего не знаю.

— Доктор тоже педераст?

— Нет.

— Откуда знаешь?

Филипп пожал плечами — наивный вопрос.

— Есть хочешь?

— Нет.

— А пить?

Губы молодого человека дрогнули — ему нужно было совсем другое.

Мегрэ словно нехотя встал, открыл дверь в инспекторскую. Случайно там оказался Торранс, широкоплечий здоровяк с огромными, как у мясника, ручищами. Никто, кого ему приходилось допрашивать, даже и подумать не мог, что этот человек — сама нежность.

— Зайди-ка, — попросил комиссар. — Ты сейчас закроешься вот с этим парнем и не выпустишь его до тех пор, пока он не выложит все, что знает. Мне безразлично, сколько на это уйдет времени — день или три. Когда устанешь, тебя заменят.

Филипп, с блуждающим взглядом, запротестовал:

— Я вам все рассказал. За кого вы меня принимаете, за предателя?

И вдруг, словно разгневанная женщина, взвизгнул:

— Вы грубиян! Вы злой! Вы… вы…

Мегрэ посторонился, пропуская его, перемигнулся с Торрансом. Двое мужчин пересекли огромную инспекторскую и скрылись в комнатушке, которую в шутку называли комнатой признаний. По пути Торранс успел бросить Лапуэнту:

— Пришли мне пива и бутербродов. — Оставшись с коллегами, Мегрэ потянулся, фыркнул и собрался открыть окно.

— Итак, ребята!..

Только сейчас он заметил, что вернулся Люкас.

— Она снова здесь, шеф, и ждет вас.

— Тетушка из Лизьё? Кстати, как она себя вела?

— Как всякая старушка, упивающаяся похоронами других. Не потребовалось ни уксуса, ни нюхательной соли. Она спокойно осмотрела тело с головы до ног и в середине осмотра, вздрогнув, спросила:

— Почему ей сбрили волосы?

Я ответил, что это не мы, и она чуть не задохнулась. Указав на родимое пятно на ступне, сказала:

— Видите? Но даже без этого я узнала бы ее. — Потом, уже уходя, вдруг заявила:

— Я с вами. Мне надо поговорить с комиссаром. Она в приемной, и легко от нее не отделаться.

Малыш Лапуэнт держал телефонную трубку, но связь, по-видимому, была плохой.

— Ницца?

Тот кивнул. Жанвье еще не появился. Мегрэ вернулся к себе в кабинет и позвонил, чтобы к нему проводили даму из Лизьё.

— Вы хотите мне что-то сказать?

— Не уверена, заинтересует ли вас это. По дороге на меня нахлынули воспоминания — они, как известно, приходят сами по себе. Боюсь показаться сплетницей, однако…

— Слушаю вас.