Читаем Мегрэ в «Пикреттс» полностью

— Благодарю. Вы свободны.

И опять ему совсем не хотелось встречаться здесь с прокуратурой, а тем более отвечать на вопросы газетчиков, которые не замедлят явиться; хотелось поскорее уйти из этой удушливой, угнетающей обстановки.

Дав указания Жанвье, он уехал на набережную Орфевр, где ему передали, что доктор Поль, судебно-медицинский эксперт, просил его позвонить.

— Я сейчас пишу заключение, вы получите его завтра утром. — Доктору с красивой бородкой вечером предстояло еще одно вскрытие. — Хотел только обратить ваше внимание на две детали — они, вероятно, важны для следствия. Во-первых, девушке, скорее всего, не двадцать четыре года, как по документам, а, по медицинским данным, не больше двадцати.

— Вы уверены?

— Почти. Во-вторых, у нее был ребенок. Вот все, что я пока знаю. Что же касается самого убийства, совершил его очень сильный человек.

— А женщина могла это сделать?

— Не думаю, разве что не уступающая по силе мужчине.

— Вы еще не в курсе второго преступления? Скоро вас вызовут на улицу Виктор-Массе.

Доктор Поль проворчал что-то насчет обеда в городе, и мужчины повесили трубки.

Дневные газеты поместили фотографию Арлетты, и, как обычно, раздалось несколько телефонных звонков. Два-три человека сидели в приемной. Ими занимался инспектор, а Мегрэ поехал обедать домой, где жена, прочитав газеты, его уже не ждала.

Дождь так и не переставал. Промокнув, Мегрэ переоделся в сухое.

— Уходишь?

— Вернусь, наверно, поздно.

— Нашли графиню?

Газеты еще не сообщили об убийстве на улице Виктор-Массе.

— Да. Задушена.

— Не простудись. По радио обещали заморозки, а утром ожидается гололедица.

Он выпил рюмочку водки и, чтобы подышать свежим воздухом, пошел пешком к площади Республики.

Первой его мыслью было передать дело Арлетты молодому Лапуэнту, но, все взвесив, Мегрэ счел жестокостью взваливать на парня столь деликатную миссию. Пусть лучше этим займется Жанвье.

Тот уже работал вовсю. С фотографией танцовщицы он ходил по Монмартру от меблирашки к меблирашке, не упуская из виду и маленькие гостиницы, где сдаются комнаты на час.

Фред, хозяин «Пикреттс», заметил вскользь, что Арлетта, как и другие, встречалась иногда с посетителями после работы. К себе она никого не водила, что подтвердила и привратница с улицы Нотр-Дам-де-Лоретт. Но уходить далеко она не могла. Поэтому вполне возможно, что если у нее был постоянный любовник, она встречалась с ним в гостинице.

Пользуясь случаем, Жанвье наводил справки и об Оскаре, о котором никто ничего не знал и чье имя девушка произнесла всего один раз Почему же потом она сожалела о сказанном, почему стала менее открытой?

Не имея под рукой свободных людей, Мегрэ оставил инспектора Лоньона на улице Виктор-Массе, где антропометристы, должно быть, уже закончили работу, а прокуратура побывала в то время, когда он обедал.

На набережной Орфевр в большинстве кабинетов свет был уже погашен, и только в огромной инспекторской Лапуэнт корпел над бумагами графини, которые ему поручили разобрать.

— Что-нибудь нашел, малыш?

— Еще не закончил. Такой беспорядок — голова кругом. К тому же по мере возможности я кое-что проверяю и успел сделать несколько телефонных звонков Жду, кстати, ответ из уголовного розыска Ниццы.

Он показал открытку с изображением огромного роскошного поместья, возвышающегося над заливом Ангелов. Дом с минаретом, построенный в дурном восточном стиле, окружали пальмы. Название виллы, «Оазис», было напечатано внизу.

— По бумагам, — пояснил Лапуэнт, — в этом доме она и жила с мужем пятнадцать лет назад.

— В то время ей было около тридцати пяти.

— Вот их фотография того периода.

На любительской фотографии, запечатлевшей чету на пороге виллы, женщина держала на поводке двух огромных русских борзых.

Граф фон Фарнхайм, маленький, сухонький, с белой бородкой и моноклем, отличался изысканностью в одежде. Его спутница, прелестное, с красивыми формами создание, без сомнения, притягивала к себе взгляды мужчин.

— Известно, где они поженились?

— На Капри, за три года до этой фотографии.

— Сколько же лет было графу?

— Шестьдесят пять. Их брак продолжался всего три года. Граф купил «Оазис» сразу после возвращения из Италии.

Чего только здесь не было: пожелтевшие счета, паспорта с многочисленными визами, открытки с изображением казино Ниццы и Канна и даже пачка писем, которые Лапуэнт еще не успел разобрать. Все они написаны угловатым почерком, где встречались и готические буквы, внизу стояла подпись — Тане.

— Ее девичья фамилия известна?

— Мадлен Лаланд, уроженка Ла-Рош-сюр-Йон в Вандее. Некоторое время была статисткой в Казино де Пари.

Порученную ему задачу Лапуэнт, похоже, считал наказанием.

— Ничего не нашли? — спросил он после непродолжительного молчания.

Вопрос, конечно, об Арлетте.

— Этим занимается Жанвье. Я к нему присоединюсь.

— Вы собираетесь в «Пикреттс»?

Мегрэ кивнул. В соседнем кабинете инспектор отвечал на телефонные звонки и принимал посетителей, пришедших для опознания танцовщицы.