Читаем Мегрэ у министра полностью

Фотографии трех помощников комиссара редко появлялись на страницах газет. Широкая публика их не знала. Точнее, знала только имена…

Само собой, если Сюртэ занимается этим делом, их немедленно опознают. Но тут уж ничего не поделаешь. Кроме того, в таком случае — Мегрэ уже думал об этом утром, — все его разговоры по телефону как из дома, так и из полиции, будут подслушиваться на улице Соссэ.

Вчера ночью кто-то осветил его — насколько это было возможно при таком тумане, — и раз этот кто-то знал про убежище Пуана, знал, что в тот вечер министр был там и что у него визитер, он должен был узнать Мегрэ с первого взгляда.

Оставшись один в кабинете, Мегрэ открыл окно: при мысли об этом деле ему захотелось глотнуть свежего воздуха. На столе лежали газеты. Он было собрался просмотреть их, но потом решил сперва покончить с повседневными делами, подписать отчеты и повестки на допросы. Сейчас он почти любил мелких воришек, маньяков, мошенников — любых преступников, с которыми ему приходилось иметь дело.

Он позвонил по телефону, зашел к инспекторам и отдал распоряжения, не имеющие ничего общего ни с Пуаном, ни с проклятым отчетом Калама.

Огюст Пуан, должно быть, уже встретился с премьером. Интересно, рассказал ли он обо всем жене, как посоветовал ему комиссар?

На улице было прохладнее, чем казалось, и Мегрэ закрыл окно. Он уселся в кресло и развернул наконец одну из газет.

Все они писали о катастрофе в Клерфоне, и все — независимо от направления — яростно требовали расследования.

Большинство газет взялись за Артюра Нику. Одна из статей была озаглавлена:

«МОНОПОЛИЯ НИКУ — СОВГРЕН»

В ней приводился перечень работ, порученных фирме с авеню Республики в течение последних лет правительством и некоторыми муниципалитетами. Рядом была колонка со стоимостями этих работ, некоторые обошлись в несколько миллиардов франков.

В заключение было написано следующее:

Не исключено, что тщательное знакомство с чековой книжкой г-на Нику расскажет нам о многом».

Одна из газет — «Глоб», владельцем или по крайней мере руководителем которой являлся депутат Маскулен, напечатала на первой странице шапку в стиле знаменитого «Я обвиняю» Золя:

«ПРАВДА ЛИ, ЧТО…»

За этим следовал напечатанный более крупным, чем обычно, шрифтом и для усиления впечатления взятый в рамку ряд вопросов: