Читаем Мэгги Кэссиди полностью

Мэгги Кэссиди

Джек!

Скажу сразу, кто тебе пишет, – это Мэгги. Просто если ты захочешь сразу порвать это письмо.

Тебе, наверно, смешно, что я тебе пишу. Но это неважно. Я пишу, чтобы узнать, как ты там и как тебе нравится школа. Как это место вообще называется?

Джек, может, ты попробуешь простить меня за все, как я с тобой поступала? Ты, наверно, смеешься надо мной, но на самом деле я серьезно.

Примерно 2 недели назад в городе я встретила твою маму и сестру. Я только рот открыла и остановилась бы поговорить с ними, если б мы с тобой в то время ходили вместе, но мне стало стыдно, а вдруг они меня спросят, пишу ли я тебе, я бы и не знала, что ответить.

Джек, можно мы помиримся, мне так ужасно жалко, что я так с тобой поступала.

Не знаю, как там все, но некоторые из парней, кого ты знаешь, пытались за мной ухаживать, как только узнали, что мы расстались, вроде Чета Рейва, а про некоторых я и говорить лучше не буду. Мне Чет нравится, но не ходить с ним. Он сказал мне твой адрес, но сначала помучил. Кровгорд тоже о тебе спрашивал.

Ладно, Джек, до свиданья, если ты не ответишь, я буду знать, что ты меня не простил.

МЭГГИ

В классе для самостоятельных занятий, размышляя, но также видя смешную рожу Ханка Гидри, нашего центрового в команде, я передал ему записку показать, что у меня тоже девчонки в жизни были, он сказал нет. На обороте конверта приписал: «Вот так да! Ну ты и распутник, почище Казановы».

Я написал Мэгги немного погодя.

Я пригласил ее на весенний бал. После нескольких предварительных писем, из которых я узнал все про то, что там происходит в смысле их грандиозной программы танцев.

В ноябре я поехал домой, стопом со своими сумасбродными приятелями Рэем Олмстедом и Джоном Миллером; Джон Миллер, на самом деле Джонатан, гений в роговых очках, торчащий над толстым ковром запада нью-йоркского Центрального парка, его сестра играла на пианино, а отец-юрист за обедом как-то сказал: «Mens sana in corpore sano —» «В здоровом теле здоровый дух» – что стало самой гордой моей поговоркой о себе, к тому же произнесенной престарелым юристом – А Рэй Олмстед был высоким симпатичным Тайроном Пемберброком Журналов Американской Любви, приятный на вид, лихач, верняк – Друг с другом они не шибко ладили, они были моими друзьями порознь; мы на старой дороге Новой Англии с приключениями заблудились, еле продрались через Нью-Хейвен, доехали до Вустера – темные дороги начала автостопа с индюшкой на обед в конце перегона.

Перейти на страницу: