Читаем Медвежий вал полностью

В блиндаже он осмотрелся. За небольшим столиком сидел Нагорный; против него, согнувшись у рации, настраивался на волну радист. Здесь же было полно офицеров, телефонистов, занятых каждый своим делом. Крутов прислушался к разговорам. Положение наступающих было тяжелое. Батальоны, оказавшись без поддержки, залегли в Бондарях по огородам. Разрывы тяжелых снарядов сотрясали блиндаж, и мелкий песок сыпался через накатник. Воспользовавшись тем, что Нагорный вышел, Крутов попросил телефониста соединить его с Черняковым.

— У него Савчук отстал, — сказал он, подразумевая под Савчуком, пушкарем-сослуживцем, артиллерию. Черняков понял намек.

— Смотри, от Нагорного ни на шаг, докладывай мне обо всем почаще, — сказал он Крутову.

Командир гвардейского полка приказал своим офицерам следовать за ним в Бондари, к батальонам, так как в Скиндеровку уже вышел Квашин. В Бондарях для Нагорного был найден большой блиндаж, оставленный немцами. В нем и разместился весь командный пункт Нагорного.

Остро встал вопрос: как поднять полк в атаку?

— Я говорил, не надо всю артиллерию сводить в огневые группы, — сказал майор-артиллерист. — Теперь у меня ничего нет!

— Задним умом мы все сильны. «Говорил, говорил», — передразнил его Нагорный. — Что-то я не помню, когда вы мне об этом докладывали. Враг засел в роще, надо атаковать, а с чем? Вот вопрос!

Он всей пятерней яростно поскреб затылок, сдвинув шапку на самые глаза.

— Квашин! — телефонист сунул трубку в руки Нагорному.

Разговор был большой и, видимо, неприятный для подполковника, так как, несмотря на молчание, лицо его приняло гневное выражение, а глаза засверкали из-под нахмуренных темных бровей. Люди в блиндаже притихли, насторожились.

— Под личную ответственность? — вдруг вскричал он. — Так дайте мне в руки мою артиллерию!..

Он еще что-то слушал, пытался возражать, потом в сердцах произнес:

— Хорошо, я атакую! Посмотрим, что из этого получится!

Он так бухнул трубкой телефона по столу, что казалось удивительным, почему она не разлетелась вдребезги.

Телефонист, проверяя слышимость, принялся свирепо продувать микрофон.

— Приказано немедленно атаковать! — сказал Нагорный и стал передавать команду в батальоны. Видимо, командиры батальонов восприняли приказ несколько недоверчиво. Нагорный вдруг рассердился и заорал: — Да, да, да, лично поднимайте людей в атаку! — Он отер разгоряченное лицо и уже спокойно приказал: — Капитан, идите сюда!

Офицеры посмотрели друг на друга, недоумевая, кого подзывает подполковник.

— Вы, офицер связи!

Крутов подошел.

— Где ваши батареи, можете указать точно? — спросил его Нагорный и подвинул ему карту.

— Могу. Вот минометная, — Крутов поставил карандашом точку, — вот полковая семидесяти шести, а здесь — позиции поддерживающего гаубичного дивизиона.

— Значит, достанут! Вы золотой человек, капитан, — благодарно произнес Нагорный. — Ну-ка, вызывайте Чернякова! Товарищ полковник, — заговорил он, когда к телефону подошел Черняков. — Ради дружбы и общего дела окажите помощь своими большими «трубами». Небольшой налет, — он посмотрел на часы, — минут через двадцать. Я прикажу немедленно возместить вам расход «огурцов». Сейчас же отправляю подводы. Можно? Вот и спасибо. Как и куда, мои артиллеристы с твоими сами столкуются.

Гвардия поднялась в атаку. Раздался треск выстрелов батальонных минометов, шипели и стонали летевшие со стороны полка Чернякова тяжелые мины. Роща окуталась рыжим дымом разрывов... Но тотчас с ревом и свистом встала перед атакующими стена заградительного огня противника. Закипел пулеметный огонь. Бросок пехоты захлебнулся в самом начале. Падали убитые и раненые, живые, отыскивая защиту от пуль и осколков, залегали в воронках. На почерневшем поле уже не видно было бегущих в атаку бойцов, но артиллерийский огонь противника продолжал бушевать с прежней яростью. Даже привычный к обстрелам Крутов ежился, когда весь блиндаж встряхивал падавший близко снаряд. Связисты выбегали сращивать перебитые провода, и грохот врывался через раскрытую настежь дверь.

Нагорный разговаривал с командирами батальонов, не отрываясь от телефона даже тогда, когда накатник встряхивало. Выяснилась неприглядная картина. Батальоны понесли большие потери в офицерском составе. Нагорный доложил обстановку Квашину.

— Атака отбита. У меня «хозяйствами» командуют адъютанты. Без артиллерии не смогу противника выбить из рощи!

Квашин рассвирепел:

— Вы не знаете, что делается в вашем полку! Разве так поднимают людей? Я лично наблюдал, как проводилась атака, — без настойчивости, неорганизованно, а вы засели в своем блиндаже, вместо того чтобы возглавить... Поднимайте полк в атаку!

Генерал бросил трубку.

Лицо Нагорного побледнело от незаслуженной обиды. Черные косматые брови сошлись над переносьем.

— Поднять полк в атаку лично? Что ж — подниму!

Сурово окинув взглядом своих офицеров, он встал, надвинул шапку на лоб и сказал:

— Передайте в батальоны, пусть готовятся повторить атаку. Я сам поведу полк!