— Нет такого права у нас, чтобы забыть о человеке, бросить его в тяжелую минуту, — успокаивал Бесхлебный бойца. — Сельсовету за всеми не досмотреть, так ведь жена не в лесу живет, соседи-колхозники всегда помогут. Сосед — это, брат, великое дело! Вот завтра отнесем письмо в штаб, там подпишут, — полковник немного поавторитетней будет, чем лейтенант, — и пойдет оно к тебе на родину... У вас как, хороши места? Я-то из Сибири, недалеко от Омска жил. Хорошо у нас! Березнички веселенькие, а уж поля... Здесь не видел таких, тут все лоскутки, клинушки, кусочки какие-то... Простору мало.

Он еще долго толковал с солдатом.

Днем в роту пришел Еремеев.

Бесхлебный скомандовал «Смирно!» и отдал рапорт.

— Здравствуйте, товарищи! — обычным голосом произнес комбат, В ответ рота гаркнула, как один человек:

— Здра... жла... товарищ майор!

Еремеев удивленно покачал головой, усмехнулся:

— Ах, черт побери, здорово! А если бы вас с полгодика поучить?.. Вот что, товарищи, — строго обратился он к бойцам, — вижу, вы не теряли даром времени, и это хорошо. Завтра перед нами встают новые задачи. Но что бы там ни было, держитесь крепким коллективом, строго слушайтесь своих командиров, добивайтесь победы над врагом.

Рота выслушала сообщение комбата, не шелохнувшись: люди стояли твердо, боец к бойцу, с посуровевшими лицами. Бесхлебный с радостью ощутил, что он теперь накрепко связан с ними, что они дороги ему, как родные братья, и с ними он готов идти на любое задание.

 Глава пятая

Войска Первого Прибалтийского фронта перешли в наступление. Им удалось вбить широкий клин в основание белорусского выступа, и теперь они стремительно шли от Невеля на юг, в сторону Витебска. Вместе с этим сообщением, распространившимся по армейским каналам связи, ходили слухи о тысячах взятых в плен гитлеровцев. Гром событий, развернувшихся там, докатился и до войск, стоявших под Витебском. Армии Березина было приказано нанести фронтальный удар в направлении города и овладеть им. Однако сил было мало, это каждому было ясно, и поэтому в приказе следовало уточнение: «Наступление вести со всей решительностью, чтобы сковать силы противника».

...Черняков сидел у стереотрубы, два «глаза» которой смотрели через узкую прорезь в бревенчатой стене. Полковник — в который уже раз! — разглядывал неприятельскую оборону. Армия начала бой: шла артиллерийская подготовка. Тяжелый гул пальбы рокотом отдаленной грозы докатывался до наблюдательного пункта, перекрывая расстояние в пятнадцать километров. Черняков, прислушиваясь к канонаде, вспоминал о последних двух днях. Полк был поспешно снят со своего участка и переброшен сюда, за большак, где сменил находившихся в обороне гвардейцев.

Участок полка начинался от идущего из Лиозно на Витебск шоссе. Нехоженое, покрытое ровным слоем снега, оно светлой полосой убегало в темную рощу, мимо небольших домиков, приютившихся у опушки. Мощные рогатки, густо опутанные колючей проволокой, перекрывали дорогу перед окопами противника.

Черняков повернул стереотрубу. В окулярах мелькнули домики, высоты с пологими склонами, парковая роща на холме в Поречках. На деревьях шапками держались галочьи и вороньи гнезда. Еще левее в глубь неприятельской обороны уходила заболоченная лощина. Ни окопов, ни блиндажей на ней не было, лишь одно проволочное заграждение из спирали Бруно и рогаток. Пересекая равнину, заграждение уходило к гряде невысоких холмов, густо заросших сосняком и ельником. Против холмов начинался участок, где действовал сосед — полк из дивизии Безуглова.

Черняков устал сидеть и спустился от стереотрубы на пол. В белом полушубке и ватных брюках он казался неуклюжей обыкновенного. Немного размявшись, полковник шутя подтолкнул в плечо первого подвернувшегося под руку офицера:

— Ну-ка, выскочи, послушай, гремит ли еще справа?

Сев на освободившееся место, он вздохнул:

— Стареть, что ли, начинаю? Устаю.

Вернувшийся офицер сообщил, что артиллерийская подготовка, по-видимому, закончилась, начались большие пожары. Вероятно, противник при отходе поджигает деревни.

— Что-то нам скажут в дивизии? — Черняков взялся за телефонную трубку. — Заняты Яськово, Хотеенки, Белыновичи... — дублировал он вслух, а офицеры отыскивали и отмечали на карте названные пункты. Достал свою карту и Черняков, подчеркнул красным карандашом занятые деревни, раздумчиво сказал: — Так мы можем и Витебск взять, если от Невеля еще поднажмут да выйдут в тыл всей витебской группировке. Дороги на Полоцк перерезать — зашевелился бы фронт...

Ночью дивизионная разведка захватила пленного. Черняков не утерпел, поинтересовался:

— Ну, как там, есть что-нибудь интересное?

— Кое-что есть, — ответил начальник разведки. — Присылайте нарочного.