Читаем Медвежий вал полностью

Навстречу им ударил пулемет, причем стреляли так близко, что видно было, как билось пламя на конце ствола. Пули, взвизгивая и хлестко щелкая, буровили болотную жижу. Задыхаясь от волнения, спотыкаясь, Крутов бежал навстречу выстрелам, чтобы укрыться в окопе.

— Прыгай сюда! — послышался чей-то голос. При свете новой ракеты он увидел, как между березовыми кольями, густо опутанными колючей проволокой, приподнялся человек.

— Крепко он взял вас в оборот, — сиплым голосом пробасил он, пригибая Крутова к земле, чтобы не зацепился за проволоку. — Да пригнись же, что, у тебя голова лишняя?

Остервенело застрочили немецкие пулеметы. Охранение молчало, будто вымершее. Крутов немного отдышался и, когда стрельба затихла, спросил:

— Где тут ваше начальство находится?

— А пойдете по окопчику — не минете. Только головы над бровкой не высовывайте, а то срежет. У нас тут это запросто...

— Ладно, не каркай! — оборвал его Мазур. — Стреляные, сами понимаем, что к чему...

Командир взвода полулежал на пустых патронных ящиках в нише, вырытой в стенке траншеи. Его протянутые ноги упирались в противоположную стену, загораживая проход.

— Кто там ко мне? — спросил он охриплым простуженным голосом, приподнимаясь со своего места. — Лейтенант Заболотный!..

— Из штаба. Крутов!

— А-а, товарищ старший лейтенант! — крепко пожимая Крутову руку, сказал Заболотный. — Пришли навестить свою многострадальную роту. А я вас сразу не признал было. Рад, честное слово!

— Так и живете? — указал Крутов на нору, в которой сидел лейтенант.

Заболотный махнул рукой:

— Погано живем, обсушиться негде. От грязи да сырости болеть начали, а тут еще он пристрелялся, из миномета гвоздить начал. Сидишь день и ночь, скорчившись, да ждешь, когда по башке хлопнет. Связь протянули, а «нитки» в воде и слышимости нет. Даже обидно, ни с кем не переговоришь. Совсем отрезанный ломоть. Да чего там толковать, идемте, сами все увидите!

— Идем, Заболотный в болоте! — пошутил Крутов, хотя ему с первого шага очень не понравилось это охранение. Прежде всего — никудышный подход. На таком подходе из-за чистой случайности могут положить всю роту раньше, чем она доберется до исходного положения. Сам окоп тоже не представляет надежного укрытия — мелок, обваливается, бруствера почти нет, ни пяди сухого места. Вдобавок немцы, сидящие значительно выше, наверняка днем просматривают большую часть окопа. Введи сюда роту ночью — днем ее обнаружат, что тогда? Нет, тут надо прежде подумать!

Заболотный шел согнувшись, вплотную прижимаясь к борту окопа. Каской он скребнул о нависшую колючую проволоку, и тотчас резанула пулеметная очередь. Крутов вздрогнул, и сердце, помимо воли, тревожно замерло. Уж очень близко стреляли!

— Проклятый!.. Днем пулемет готовит к ночной стрельбе, — сказал лейтенант и, обождав немного, снова двинулся дальше, еще теснее прижимаясь к стенке. Крутов следовал его примеру.

Возле поворота свисала чья-то шинель. Видно было, что ее хозяин лежит сверху, за бруствером.

— Вчера днем... И опытный боец был, а забылся, приподнялся и... наповал! Снайпер у них завелся, что ли, — объяснил лейтенант.

Окоп был извилистый и почти весь находился под проволочным заграждением противника. Бойцы укрывались в нишах и просто в траншее, там, где удалось перебросить через нее три-четыре чурки для защиты. Наблюдатели сидели в открытых ячейках, выдвинутых вперед. Ночью никто не спал. Крутову стало ясно — выводить сюда роту нельзя.

«Ну, хорошо, сюда нельзя, а куда можно? Выходит, что боевое охранение держать здесь незачем?»

— Не слышно, долго еще думают нас здесь мариновать? — спросил Заболотный. — Не собираются отвести?

— Об этом не может быть и речи. Уже в дивизию сообщили, что держим...

— Тогда нечего долго раздумывать...

— Ты о чем?

— Мы тут одно дело задумали, — заговорил Заболотный. — Я все ждал, что нас отсюда уберут, а раз сидеть, так лучше наверху, чем здесь, в грязи. Посуди сам. Удастся — всему полку выгодно.

И Заболотный развил свой план. Днем, когда почти все гитлеровцы спят, можно внезапно вскочить в их траншею и, перебив их, оседлать высоту. Это кажется невероятным, но немцы этого не ждут, и потому должно выйти. Там, на высоте, имеются глубокие окопы, крепкие блиндажи, оттуда вьется порой заманчивый дымок, там можно обсушиться, согреться. Только бы удалось захватить, а уж держали бы, как в Сталинграде. Главное, до ночи продержаться, а там подошло бы подкрепление... План был смел и сулил полный успех.

— Думаю, что полковник согласится на такое дело, — сказал Крутов. — Это как раз то, что он собирается делать.

Но Заболотного такая поддержка почему-то не обрадовала.

— Начинать надо сегодня, — решительно сказал он. — Сегодня! Упускать момент нельзя. Завтра ночью они могут заминировать бруствер или еще какую пакость придумать... Людей зря погубишь!