Читаем Медвежье солнце полностью

Очнулась принцесса от боли и холода. Руки ее свесились с алтаря, затекли, онемели. Между ног было больно и горячо, очень болела спина. Пол встала, пошатываясь, как слепая, и тут же осела на пол. Сил плакать уже не было.

Не так она представляла себе первую брачную ночь.

Муж ее – теперь уже муж – лежал на алтаре. Спал, но тяжело, болезненно – грудь его мелко вздымалась, тело блестело от пота. Полина закусила губу и потянулась к его лбу. Потрогала.

Кипяток. Он умирал. Он совершенно точно умирал. Раны его стали меньше и почти не кровоточили, но кулаки сжались в судороге, и Демьяна то и дело пробирала дрожь.

– Ладно, – сказала Пол самой себе и поразилась, насколько каркающий у нее голос. Нащупала под ногами сухой мох, вытерлась, как могла, пучками обтерла мужа. В часовне больше не пахло яблоками. Здесь стоял удушающий запах крови. И алтарь весь был в кровавых подтеках. Особенно там, где находились ее бедра.

Принцесса потрясла головой – ощущение оглушения не проходило. И, кривясь от боли, пошла к каменной двери в часовню. Прислушалась – снаружи, кажется, никого не было – и решила рискнуть.

Дверь распахнулась сразу. В коридоре было пусто, но слышались приближающиеся, тревожные мужские голоса. Каменные медведи, не дожидаясь прикосновения, повернули к ней головы, признавая в женщине свою королеву и повелительницу.

– Мне нужна помощь, – сказала Полина. – Заходите.

Ее мужа несли за ней, а она шагала по коридору тайного хода. Смотрела в окошки – и видела, как рыщут по дворцу берманы с факелами, как перекликаются они, как ищут Демьяна, чтобы убить. Наверняка уже наведались и в их покои – а может, и ждут там до сих пор. И Пол, подумав, заглянула в одну из комнат с оружием, взяла ружье, патроны, повесила на голую спину, через целое плечо.

Принцесса открыла тайную дверь в королевские покои, оглянулась, прислушалась. Никого? Прошлась по комнатам, заперла распахнутую дверь на засов и только потом вернулась к спальне. Каменный медведь послушно занес Демьяна в ванную – и Поля горько усмехнулась, глядя на лепестки цветов на полу и мягкие полотенца. Ее мужа держали, а Полина стояла рядом и обмывала его и себя, и руки ее дрожали. Потом вытирала, глядя на раны, которые уже почти затянулись. Ее собственные еще исходили кровью, и Пол перевязала плечо полотенцем и велела отнести Демьяна в кровать.

В дверь заколотили.

– Держите дверь, – приказала она. Огляделась, и взгляд ее упал на свадебное платье. Красное на красном – разве будет видно?

Кое-как натянула на себя. Спина осталась голой – пуговицы было никак не застегнуть. И пошла к выходу.

Стоявшие в коридоре берманы рычали почище диких зверей. И рев этот стал еще громче, когда распахнулись двери и на пороге показалась молодая иноземка, целящаяся в них из ружья. За ней молча возвышались два каменных медведя, а она сама выглядела так страшно, будто ее таскал по кустам зверь – великолепное платье, расходящееся на плечах, исцарапанное лицо, искусанные губы. Но взгляд голубых глаз был жесткий, непримиримый.

– Зачем вы пришли? – спросила она хрипло.

Вперед вышел недавний противник ее мужа, Ольрен, со сломанной рукой.

– За взбесившимся берманом, женщина, – низко сказал он. – Не стой у нас на пути. Заразу нужно уничтожать сразу, иначе будет горе.

– Я ваша королева, – горло болело и сжималось, и она буквально выдавливала из себя слова. – И я приказываю вам уйти!

– Ты не королева, пока не завершился обряд, – покачал головой берман. – А он бы не смог.

– Смог, – ровно проговорила Полина, ощущая, как по-новому смотрят на нее мужчины и как в глазах их появляется понимание и жалость. – Как там в ваших дурацких традициях? Считайте, – она нервно засмеялась, – три раза взошел на мое ложе, как и положено. Так что уходите. Вы не пройдете дальше. Не пройдете! – отчеканила она, когда Ольрен, не поверив, двинулся вперед. И выстрелила – мужчина упал, схватившись за ногу.

– Трусы! – крикнула она зло. – Слабаки! Он все еще ваш король! Решили воспользоваться шансом взять корону? Он все равно всех вас победил – так дайте ему вылечиться!

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Полина, – сказал Хиль Свенсен, мрачный, с залегшими тенями на лице. – От бешенства нет излечения. Зараженный умирает максимум за две недели. И счастье, если он не успевает поранить кого-то еще. Когда-то целые кланы вымирали из-за одного бешеного.

– И ты, Свенсен, – с нервным смехом проговорила Полина. Дернула ружьем в сторону попытавшегося приблизиться к ней тишком бермана и снова выстрелила – еще один оказался на полу. – Ты, ты, друг его! А где же Леверхофт? Тоже пришел сюда убивать?

Она увидела из-за спин мужчин второго друга Демьяна и презрительно скривила губы.

– Убирайтесь! – крикнула королева. – У меня достаточно патронов и есть защитники. Я не позволю вам убить его. Дайте мне быть с ним до конца. Это мое право!

Голос ее дрожал от гнева, и тонким хрустким льдом покрывался каменный коридор, пробираясь по ногам мужчин вверх – и перед мощью ярости красной принцессы берманы склоняли головы и отступали.

– Убирайтесь! – кричала она им вслед. – Пошли вон! Трусы!