Читаем Медведь и Дракон полностью

Это интересно, — подумал аналитик. — Почему Ватикан так заинтересовался каким-то китайским священником? И почему, черт побери, Ватикан обратился в Нью-Йорк за сведениями о нем? Ах да, конечно, он получил здесь образование, у него друзья в Миссисипи… и всё-таки, что это за чертовщина? Предполагалось, что он знаком с такими вещами, но это была всего лишь теория, на основе которой работал аналитик.

Очень часто он не имел ни малейшего представления об информации, попадавшей к нему на стол. Тем не менее аналитик был достаточно честен, чтобы сказать об этом своим супервайзерам. Таким образом, его отчёт о дневной работе был послан по электронному каналу супервайзеру, который прочитал его, зашифровал и направил в ЦРУ. Там над ним склонились ещё три аналитика, пришли к выводу, что не знают, как истолковать это, и послали в архив по электронному каналу. В данном случае информацию записали на видеокассеты, одна из которых поступила в контейнер хранилища документов, а другая оказалась в Грампи (Ворчуне) — в компьютере ЦРУ было семь запоминающих устройств, и каждое называлось по имени одного из семи гномов Диснея. Номера донесений поступили в универсальную вычислительную машину, для того чтобы компьютер знал, где искать информацию, которая ещё не нашла применения в одном из агентств правительства Соединённых Штатов. Подобная ситуация была, разумеется, хорошо известна, и по этой причине ЦРУ хранило каждый бит информации в индексе, компьютеризованном и тщательно оформленном перекрёстной ссылкой, мгновенно доступном, в зависимости от классификации, любому в Новом или Старом здании Белого дома, расположенного на противоположном берегу реки Потомак. Большинство данных в Семи Гномах так и оставались там вечно, они представляли собой ссылки к ссылкам, ими никто не интересовался, даже самые погруженные в науку учёные не проявляли к ним интереса.

* * *

— Итак? — спросил Чанг Хан Сан.

— Итак, нашим русским соседям чертовски повезло, — ответил Фанг Ган, передавая папку старшему министру без портфеля. Чанг был на семь лет старше Фанга и занимал должность ближайшего советника премьер-министра КНР. Но он не был намного выше Фанга в иерархии китайских министров, и они не соперничали между собой. — Подумать только, что могли бы мы сделать с такими благами… — Его голос становился все тише.

— Действительно. — О том, что любая страна могла использовать нефть и золото с пользой для себя, можно было и не говорить. Значение имело лишь одно обстоятельство: Китай не мог воспользоваться этим упавшим с неба богатством, а Россия могла. — Как ты знаешь, у меня подготовлены планы на этот случай.

— Твои планы великолепно разработаны, мой друг, — произнёс Фанг, сидя в кресле и доставая из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Он поднял пачку, спрашивая разрешения у хозяина кабинета, который бросил курить пять лет назад. В ответ он увидел небрежный взмах рукой, вытащил из пачки сигарету и прикурил её от бутановой зажигалки. — Все могут потерпеть неудачу.

— Сначала японцы предали нас, и затем этот религиозный дурак в Тегеране, — проворчал Чанг. — Если хотя бы один из наших так называемых союзников выполнил своё предназначение, эти нефть и золото были бы сейчас нашими…

— Несомненно, это было бы полезно для решения наших задач, но я что-то сомневаюсь по поводу того, что мир легко согласится с нашим неожиданным статусом процветающего государства, — заметил Фанг, глубоко затягиваясь табачным дымом.

Ответом был ещё один небрежный жест.