— Я им все равно что бог. — Курт повернулся к Белке, весело подмигнул. — Как Зевс! Принес с Олимпа нектар — налетай птичий народец!

Белка кивнула — точно, Зевс. Только без бороды. Подумала: наше представление о богах всего лишь отражение степени нашего невежества и результат отсутствия верной информации. Может, и нашим мирозданием заправляет какой-нибудь Курт, от скуки посылая тайфуны и устраивая землетрясения, закручивая ураганы и раскачивая десятибалльные океанские штормы. Впрочем, судя по отсутствию логики в земных делах, с нашей планетой, скорее всего, балуется не пузатый пенсионер, подрабатывающий портье в захолустном мотеле, а истеричная стерва, страдающая от депрессии, с явной склонностью к садизму.

Махнув рукой Курту, Белка свернула за угол и замерла: поперек парковки стоял патрульный «Форд». Грузовик «Кока-колы» уехал, на его месте, прямо перед ее пикапом, стоял полицейский. Он разглядывал номерной знак. Сердце ухнуло в бездну — вот и конец!

Время остановилось, детали картины, как на яркой фотографии, выступили четко и объемно: черные лаковые сапоги полицейского с тугими голенищами, кожаная кобура, рифленая ручка пистолета, смятая пачка «Мальборо» рядом с урной, трещина, пересекавшая парковку по диагонали, фиолетовый частокол тени от забора.

Полицейский, словно почувствовав взгляд, поднял голову.

— Ваш автомобиль?

Белка хотела ответить «нет», но почему-то кивнула. На ватных ногах подошла к полицейскому.

— Сержант Купер, — он лениво козырнул. — Права, пожалуйста.

Белка посмотрела на него, в его темных очках отразилось ее лицо, тюрбан.

— Вы понимаете по-английски? — тон стал чуть раздраженным.

Белка снова кивнула, полезла в пластиковый пакет, где среди конфет и печенья должны были быть права. Нашла, протянула.

Полицейский мельком взглянул на карточку, неспешно забрался в «Форд». Стал что-то выстукивать на клавиатуре компьютера, изредка поглядывая на экран. Белка, не двигаясь, наблюдала. Страх, вязкий тошнотворный страх закручивал тугой узел в животе. Все ее существо заполнила животная покорность — ужас пополам с равнодушием. В мозгу чугунным шаром гулко перекатывалась фраза: вот и все… вот и все…

Длилась эта пытка почти вечность. Спустя несколько веков полицейский, наконец, выбрался из «Форда».

— Мисс Мунир. — Белка снова увидела себя в его солнечных очках. — У вас не оплачен штраф за июль. По закону я мог бы выписать вам новую квитанцию, уже в двойном размере, но…

Он сделал паузу и протянул Белке права.

— Но наказать вас на двести семьдесят долларов в день вашего рождения было бы не гуманно. Заплатите штраф прямо сегодня.

Он козырнул. Белка повернулась, побрела к машине. Как в дурном сне, где вместо воздуха вязкая гадость, она с трудом переставляла пудовые ноги. Главное теперь не упасть в обморок, главное…

— Да, кстати! — окликнул ее полицейский.

Она медленно обернулась. Вселенная снова зыбко вздрогнула.

— Что за «Змеиная ферма»? — спросил он, указывая на дверь старухиного пикапа.

На двери виднелась полустертая надпись: «Змеиная ферма “Эль-карахо”». Пониже чуть мельче: яды и мази.

— Лекарства… — пробормотала Белка. — Из змей…

Сержант Купер понимающе кивнул, сел в машину. Выруливая с парковки, притормозил.

— С днем рождения! — крикнул он в окно.

Плюясь щебнем, «Форд» выскочил на шоссе, врубил мигалки и с ревом влился в поток машин. Белка проводила его взглядом, долгим и равнодушным, ее колени подогнулись, и она мягко, как тряпичная кукла, опустилась на асфальт.

Она водила пальцами по шершавому асфальту, словно рисовала круги — ощущение шершавости ей казалось последней связью с миром. Остальные органы чувств будто онемели: зыбкий пейзаж растекался мокрой акварелью, звуки доходили как сквозь войлок. Она слышала стук собственного сердца. Где она? Кто она? Что она тут делает?

Она подняла лицо к небу, пустому, вылинявшему в белое, знойному послеполуденному небу.

— Убей меня, — она сложила ладони. — Ну что тебе стоит, а? Ты же видишь, я больше не могу. У меня нет сил. Нет больше сил…

Шарф размотался и сполз на асфальт.

— Пожалуйста…

Вокруг не было ни души, асфальт плавился, дышал смолистым жаром. Мерный гул шоссе напоминал быструю реку. В обморочном небе висел белый круг раскаленного солнца. Там, наверху, никого не было. Белка почти физически ощутила равнодушие небесного купола, безразличие грандиозной машины мироздания — всех этих планет и созвездий, бездонных галактик — пустоты. Бескрайней пустоты.

— Что я ему? Кто я ему? — Она кулаком вытерла щеку. — Смешно даже…

Белка поднялась, волоча платок, пошла к машине. Распахнула дверь, бросила шарф на заднее сиденье. Хотела сесть, но передумала. Словно пытаясь что-то вспомнить, обошла машину. Задний бампер был чуть помят, на багажнике эмаль облупилась, сквозь краску проступали рыжие пятна ржавчины. Белка вставила ключ в замок багажника. Открыла. Оттуда пахнуло теплой, сладковатой вонью. Там среди тряпок, грязных банок и мелкого хлама стояла корзина. Высокая корзина с крышкой. Белка протянула руку, двумя пальцами взяла за плетеную ручку, подняла. Внутри что-то зашевелилось.

46