Читаем Медный всадник полностью

Стихи 414-423. См. 5-е примечание Пушкина к поэме. Описание памятника содержится в стихотворении Мицкевича «Pomnik Piotra Wielkiego» («Памятник Петра Великого»), входящем в «Ustęp» («Приложение») к III части поэмы «Dziady» («Предки») (см. настоящее издание, с. 136-148). Что касается стихотворения В. Г. Рубана (1742-1795), третьестепенного стихотворца екатерининского времени, то оно написано по случаю окончания труднейшей задачи — доставки «Гром-камня» на место сооружения монумента в 1770 г. Стихотворение, озаглавленное «Надпись к камню, назначенному для подножия статуи Петра Великого», состоит всего из восьми стихов:

Колосс Родийский, днесь смири свой гордый вид!И нильски здания высоких пирамид,Престаньте более считаться чудесами!Вы смертных бренными соделаны руками.Нерукотворная здесь Росская гора,Вняв гласу божию из уст Екатерины,Прешла во град Петров чрез Невские пучиныИ пала под стопы Великого Петра!

Эти стихи отразились отчасти в стихотворении Мицкевича «Памятник Петра Великого». Мицкевич говорит об этом в своих «Объяснениях» к циклу, посвященному изображению России и ее столицы — Петербурга. По поводу стиха «I wmiescepada на wznak przed carowa», т. е. «<Глыба гранита> падает в городе навзничь перед царицей» (см. Рукою Пушкина, с. 544 (подлинник Мицкевича), 549 (перевод Н. К. Гудзия)) польский поэт дает такое объяснение: «Этот стих переведен из одного русского поэта, имени которого я не помню». Пушкин, очевидно, хорошо помнил имя Рубана и назвал его в своем примечании к «Медному Всаднику», тем самым еще раз указывая читателям на Мицкевича — поэта-друга, с которым он вступил в спор о понимании личности и деятельности Петра I. См.: Алексеев М. П. Стихотворение Пушкина «Я памятник себе воздвиг…». Л., 1967, с. 57-58.

Стихи 464-481. Изображая «остров малый на взморье», поэт, хорошо знавший окраины столицы, основанной «под морем», имел в виду один из песчаных безымянных островков, какими были, например, пять островков, лежавших в устье Малой Невы, к западу от острова Голодая, и нанесенных на план Петербурга, приложенный к книге С. Аллера «Описание наводнения, бывшего в Санктпетербурге 7 числа ноября 1824 года» (СПб., 1826). Эти безымянные и пустынные островки слились впоследствии в один такой же пустынный и болотистый остров, получивший название «Вольный» (см. план Петербурга 1914 г., изд. А. С. Суворина). Но это, конечно, не обширный, лесистый тогда остров Голодай (теперь о. Декабристов), отделенный от Васильевского острова лишь узким протоком — речкой Смоленкой, как думают некоторые современные авторы. См.: Ахматова А. А. Пушкин и Невское взморье. — Прометей, т. X, 1974, с. 221; ср. замечания А. Тархова в его — в общем очень спорной — статье «Повесть о петербургском Иове» (Наука и религия, 1977, № 2, с. 64). На этот «остров малый» наводнение 7 ноября 1824 г., «играя, занесло домишко ветхий» — очевидно, именно тот домик, в котором жили в момент наводнения вдова и ее дочь и у порога которого теперь нашли «хладный труп» безумного Евгения. И эта смерть героя на пороге дома, где жила и погибла его невеста, эта близость их конечных судеб вносит последний — не примиряющий, но возвышающий — акцент в его образ и достойно завершает «Петербургскую повесть» Пушкина.

Б. Л. Кандель


Указатель переводов поэмы «Медный всадник» на языки народов СССР и иностранные языки

Указатель составлен на основе фондов Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, Института русской литературы Академии наук СССР (Пушкинский Дом), Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина и Всесоюзной государственной библиотеки иностранной литературы. Учтены также материалы каталогов крупнейших зарубежных библиотек (Британского музея, Национальной библиотеки в Париже, Библиотеки Конгресса в Вашингтоне), специальных указателей, посвященных переводам произведений русских писателей и исследований о произведениях Пушкина в литературах народов СССР и в иностранных литературах.

Материалы расположены в алфавите языков, в их пределах — в хронологии переводов; переиздания одного и того же перевода собраны под первым его описанием.

Описания переводов поэмы на языки народов СССР и на восточные языки проверены сотрудниками Отдела литературы на языках народов СССР и Отдела литературы на языках стран Азии и Африки Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Составитель выражает им за это благодарность.


Переводы на языки народов СССР


АВАРСКИЙ ЯЗЫК

Медный всадник. Пер. Р. Гамзатов. — В кн.: Пушкин А. С. Поэмы. Махачкала, Даггив, 1949, с. 71-89.

АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ЯЗЫК

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия