Читаем Медный лук полностью

Перед глазами мутная пелена. Голова гудит, мысли мешаются. Одна надежда, одно в голове — добраться до Иоиля, он укроет, даст приют. Правда ли это? Кто знает, но он почему-то доверяет Иоилю с самого первого дня в горах.

Юноша плохо помнил, как доковылял до длинной стены, как сообразил завернуться в плащ, чтобы скрыть бурые пятна крови. Потом, словно в тумане, вспоминалось — привратник его впустил, пошел за Иоилем. Вот он стоит в прихожей, думать ни о чем не способен, всю свою волю собрал только для того, чтобы не грохнуться на пол. Шаги по гравию дорожки в саду, чья-то фигура, против света не разберешь. С трудом разлепил глаза, узнал — нет, не Иоиль, Мальтака. Девочка бросилась к нему:

— Даниил! Уходи, уходи быстро. Иоиля нет. Они с отцом в синагоге. Могут вернуться в любую минуту.

Так плохо, даже не понятно, о чем она говорит. Ясно — надеяться больше не на что. Но двинуться с места сил не осталось.

— Ты что, не понимаешь? — кричит она. — Отец тебя здесь найдет, не будет больше с тобой церемониться! Зачем ты вообще вернулся?

Невероятным усилием воли заставил себя собраться с мыслями, хрипло пробормотал:

— Мне нужен Иоиль. Это очень важно.

— Ничего нет важнее занятий брата, — гнев бросился ей в лицо. — Оставь его в покое, если он тебе хоть чуточку дорог. Он когда-нибудь станет знаменитым раввином. Нечего ему рисковать всем на свете из-за кучки разбойников.

Даниил уставился на девочку. О чем она толкует? Он с трудом даже слышит слова, все в каком-то тумане.

— Пойми же ты, он никак не может решить, куда идти. Но он знает, в чем его долг. Пожалуйста, Даниил. Оставь его в покое, прошу тебя, уходи.

Постепенно туман в голове начал рассеиваться. А ведь она права. Какую же он глупость сделал. Правильно, нельзя подвергать опасности Иоиля. Даниил повернулся, поглядел на дверь — она качается, будто растворяется в воздухе. Сделал шаг, другой, и неожиданно провалился в темноту.

Сознание возвращалось медленно. Сперва он ощутил — под головой что-то мягкое. Как хорошо, можно лежать и не двигаться, пусть себе грудь и бок горят. Внезапно резкая, невыносимая боль привела его в чувство. Кто-то склонился над ним, кажется, девичья головка, тяжелые, темные кудри, лицо — словно белое пятно в темноте. Вдруг все вспомнил, попытался встать. Опять тьма, полная мучительной боли. Снова и снова — боль и смутные очертания девичьего лица.

— Где я? — прошептал еле слышно, не в силах двинуться.

— Тише, тише! — ответный шепот Мальтаки. — Молчи. Ты в чулане.

Слова плывут где-то в отдалении, смысл ускользает.

— Даниил, — бормочет голос, — ты меня слышишь?

— Да.

— Я пойду принесу чего-нибудь — рану перевязать. Лежи смирно и молчи. Я скоро вернусь, очень скоро. Понял?

— Да.

Шорох, полоска света. Девочка исчезает. Он один, и двигаться не надо.

Проходит какое-то время, снова свет, снова склоненная над ним девичья головка.

— Проснулся? Вот, выпей. Я подержу голову.

Прохладный край чашки у губ. Нежная рука под затылком. Вино крепкое, странный, терпкий, горьковатый вкус. Разливается теплом по горлу, по груди, боль немного стихает.

Она отставила чашку в сторону:

— Теперь надо снять одежду. Не бойся, я осторожно.

Он сжал зубы, пока она легкими движениями снимала покрытую кровью тунику. Голова кружилась от крепкого вина. Наверно, какое-то лекарство подмешала. Теперь протирает бок мокрой губкой, резко пахнет укропом, незнакомыми сладкими травами, оливковым маслом. Мягкая, сухая повязка касается раны.

— Как я сюда попал?

— Я тебя притащила. Почему ты сразу не сказал, что ранен? Иоиль никогда бы мне не простил, если бы я… если бы что-нибудь…

Она умолкла, сильными движениями перевязывая рану, а потом еще раз поднесла вино к губам.

— Я не могу здесь долго оставаться. Иоиль скоро вернется, он придумает, что делать. Не шевелись. Лежи и жди, мы придем.

Он не знал, сколько времени прошло — медленное течение уносило его куда-то вдаль. Тут снова появилась полоска света, расширилась. Дверь закрылась, но свет остался. Иоиль держит плошку с маслом, на лице с трудом сдерживаемое беспокойство.

— Даниил… ты как? Благодарение Богу, ты до нас добрался!

— Я… не знаю… где…

— Молчи, молчи. Я слышал, что произошло. Они по всему городу ищут. Когда Така мне сказала, я догадался — это тебя разыскивают. Что же ты натворил, Даниил!

— Не задавай ему вопросов, Иоиль. Ему нельзя разговаривать, — прозвучал голос Мальтаки. — Смотри, вот немного похлебки. Попробуй поесть.

Иоиль держит миску, а девочка кормит его с ложки похлебкой. Вкусно, теплая, только сил нет проглотить. Три ложки, и он закрыл глаза — надо отдохнуть. Заставил себя произнести вслух:

— Теперь ваш дом в опасности — из-за меня.

— Нет, никому и в голову не придет искать в нашем доме. Дай мне осмотреть твою рану, — Иоиль опустился на колени, осторожными движениями размотал повязку. Присвистнул тихонько. — Счастливчик. Еще бы чуть-чуть — и конец. Здоровущая дырка. Что толку спорить, тебе надо лежать тихонько, вот и все.

У Даниила нет никакой охоты спорить. Ему сейчас уже на ноги не подняться.