Читаем Медленные пули полностью

Теперь на Марсе были и другие люди. Джон в конце концов принял предложение Сущности – сотворить ему товарищей, и пришельцы создали детей, которые с тех пор выросли и стали сперва родителями, а затем бабушками и дедушками. Но когда Джон согласился на возрождение человечества, это не имело ничего общего с его потребностью в общении. Он слишком далеко ушел от других людей и уступил лишь потому, что Сущности явно хотелось развлечься, найти себе дополнительное занятие. Но даже несмотря на то что Джон не мог ассоциировать себя с кишащими вокруг новичками, он испытал удовольствие, потратив немного сил на их развлечение. Он изменил свою внешнюю структуру – которая использовалась только для самых тривиальных задач по обработке данных – и теперь напоминал изящный хрустальный дворец фей со шпилями, куполами и зубчатыми стенами. В сумерках он мерцал отраженным солнечным светом, бросая разноцветные отблески на бескрайние просторы нагорья Фарсида. У его подножия вилась желтая дорожка. Он стал объектом паломничества и пел для паломников, которые брели вверх и вниз по тропе.

Прошли тысячелетия. Разум Джона погружался все глубже.

Он сообщил Сущности, что преодолел восемнадцать парадигматических слоев реальности, каждый из которых потребовал обновления нейронных сетей, прежде чем смог полностью понять теорию со всеми ее следствиями и выявить изъян, который вел на следующий уровень.

Сущность ответила, что, насколько им известно, нынешнего уровня понимания Джона за всю историю достигли меньше пятисот других разумных существ.

И все же Джон не останавливался, сознавая, что во всех значимых аспектах теперь превосходит интеллект Сущности. Пришельцы помогали ему, руководили его преображением, но лишь смутно понимали, каково теперь быть Джоном. По их данным, до этой точки дошло меньше ста отдельных существ из ста разных культур и все они уже вымерли.

Сущность предупредила, что впереди лежат опасные воды.

Архитектурные изыски Джона вскоре стали непомерным бременем для хрупкой геологической структуры горы Павлина. Джон мог бы укрепить древний вулкан, чтобы тот выдерживал его растущие размеры и массу, но вместо этого решил полностью оторваться от земли. В течение двадцати шести тысяч лет он парил в густеющей марсианской атмосфере на батареях антигравитационных генераторов, большей частью принимая форму рояля «Бёзендорфер», воссозданного по его самым давним человеческим воспоминаниям. Он плыл над просторами Марса, одинокий, как облако, и время от времени наигрывал медленные мелодии, которые падали с неба раскатами грома.

И все же вскоре он стал слишком велик даже для атмосферы. Тепловыделение, ставшее результатом его мыслительных процессов, стало оказывать неблагоприятное влияние на климат Марса.

Настала пора покинуть планету.

В космосе он активно рос во все стороны в течение пятнадцати миллионов лет. Раскаленные голубые звезды рождались и умирали, пока он расправлялся с очередным крепким орешком. Человеческие цивилизации гудели вокруг, словно мухи. Он знал, что в них есть существа, которые тоже стремятся обрести понимание. Он желал им успеха, но с таким преимуществом на старте его никто не мог обойти. За прошедшие годы его плотность увеличилась, и теперь он состоял в основном из твердой ядерной материи. Затем он эволюционировал до субстратов из чистых кварков. К этому времени его гравитация стала огромной, и Сущность укрепила его могучими балками из экзотической материи, взяв их из заброшенной транспортной червоточины давно исчезнувшей культуры. Питание он получал от двойного пульсара; титанический часовой механизм служил лишь чистому процессу мышления.

И все же Джон забирался все глубже и глубже.

– Я… что-то чувствую, – сказал он Сущности в один прекрасный день.

Они спросили, что именно, опасаясь его ответа.

– Что-то ждет впереди, – сказал он. – До него всего несколько слоев. Я пока толком не вижу его, но совершенно точно чувствую.

Они спросили, на что это похоже.

– На конец, – ответил Джон.

– Мы всегда знали, что он настанет, – сказала Сущность.

Пришельцы сообщили, что всего семь других разумных существ достигли текущего уровня прозрения Джона, но за последние три миллиарда лет – ни один. Они также сказали, что ему придется снова измениться для следующих прозрений, стать еще плотнее, сжаться в мыслящее ядро, которое едва способно выдерживать чудовищную собственную гравитацию.

– Ты станешь нестабильным, – предупредили они. – Сами мыслительные процессы будут толкать тебя навстречу критическому радиусу.

Он знал, что имеется в виду, но хотел, чтобы они произнесли это вслух.

– И что тогда?

– Ты станешь черной дырой. Никакая сила во Вселенной не сможет предотвратить твой коллапс. Те самые опасные воды, о которых мы уже говорили.

Они произнесли «уже говорили», как будто имели в виду «уже говорили сегодня утром», а не «уже говорили на более раннем этапе истории Вселенной». Впрочем, Джон давно привык к грандиозным временны́м шкалам Сущности.

– Я все равно хочу, чтобы вы это сделали. Я зашел слишком далеко, чтобы сдаться сейчас.

– Как скажешь.