Читаем Мед для медведей полностью

Когда Пол расплатился с таксистом, швейцар, или как там эта должность у них называется, открыл перед ними двери в темный коридор. Обстановка напомнила Полу муниципальную библиотеку после закрытия. Ему иногда доводилось наведываться туда в неурочные часы, если на втором этаже заседало местное литературное общество.

Вслед за этим он увидел слева от себя небольшую закусочную, которая, очевидно, была уже закрыта, поскольку подверглась яростному нападению уборщицы с метлой. Он сразу же вспомнил уродливых детей войны, которым дал жизнь незабвенный Уинстон Черчилль, – британские военные рестораны. На полу там всегда можно было обнаружить мусор или лужи от только что произведенной влажной уборки. У официантов были неизменно постные лица, а из кухни несся тошнотворный запах плавленого сыра.

Правда, когда они поднялись по совершенно голой винтовой лестнице на второй этаж, стало очевидно, что где-то здесь люди действительно веселятся. Белинда прислушалась и бодро зашагала на звук музыки. Русские играли джаз. Рыдали саксофоны, им заунывно вторили кларнеты, навевая на присутствующих всеобщую, ставшую уже национальной чертой, меланхолию.

В зале все осталось таким же, каким, очевидно, было при царском режиме. Пианино, ослепительно белые скатерти, громоздкие канделябры, которые подрагивали, если танцующие слишком уж усердствовали. В танцевальном зале отплясывали фокстрот инженеры, электрики и транспортные рабочие, все с мрачными, неулыбчивыми женами. Тут же было несколько человек в форме. Пол принял их за космонавтов, они топтались здесь же с крупными и, по всей вероятности, очень здоровыми девушками, не иначе как трудящимися на благо родины на молочной ферме. Их плотно сбитые тела просвечивали сквозь тонкую ткань летних платьев. Несколько очень юных и тонконогих созданий неопределенного пола были одеты в джинсы. Богатая, но неухоженная гостиная, казалось вся состоящая из зеркал и пыльного плюша, отделяла танцующих от обеденного зала, где в тот момент было довольно шумно. Это одетые в белые пиджаки и теннисные туфли официанты дружно сплотились, чтобы выдворить на улицу двух пьяных. У двери стоял автомат для продажи сигарет, но в нем, очевидно, что-то разладилось, и в настоящий момент он был занят тем, что выплевывал бесплатные пачки столпившейся вокруг него кучке людей, которые, не медля, распихивали халявное курево по карманам.

– Иди за мной, – вполголоса сказал Пол и вклинился в толпу. Белинда вцепилась в его рукав мертвой хваткой и не отставала ни на шаг.

Белый, белый свет. Почти как в больнице. И посуду так же бьют, только не от злости, а с перепоя.

– Пожалуйста, пожалуйста, – бормотал он, с трудом продвигаясь вперед в густой толпе.

– Боже мой, – прошептала Белинда, – какое пекло!

Из-за жары жующие и пьющие люди, сидящие за столами, старались отодвинуться друг от друга. Они расселись в узких проходах, или, по крайней мере, вытянули туда ноги. После обильных возлияний любая беседа обычно сопровождалась оживленной жестикуляцией. Так что идущему по проходу между столами следовало соблюдать особую осторожность, чтобы никому не наступить на ногу, и при этом суметь увернуться от очередного взмаха руки чрезмерно увлекшегося рассказчика. Тепло отражалось в зеркалах, сгущалось над канделябрами, согревало наполненные водкой стаканы. «Сюда!» – воскликнул Пол. Это был стол, откуда, судя по грудам мусора в грязных тарелках и плавающим в луже пива окуркам, только что изгнали двух пьяных. Но стол предназначался для четверых. Напротив сидел молодой ремесленник, одной рукой он обнимал довольно неприятную особу женского пола, а в другой держал вилку, которой выуживал из весьма странной посудины кусочки яичницы. Его спутница в это время потягивала пиво и довольно хихикала. У нее были длинные спутанные волосы, которые она не только не причесывала, но и не мыла, а во рту отсутствовал верхний резец. (Слава богу, подумал Пол, протез пока еще держится.)

– Что ж, – вздохнул Пол и помог Белинде сесть, – теперь мы, по крайней мере, можем выпить.

Вокруг то и дело откупоривали шампанское. Пробки выстреливали в потолок. Соседи Белинды и Пола по столу тоже не страдали от жажды. Перед ними выстроились бутылки с пивом, графинчик с водкой, небольшая бутылочка с ядовито-розовым ликером, к которой ремесленник периодически присасывался своими толстыми розовыми губами, отложив на время вилку. В дальнем углу светловолосый великан возвышался над столом, произнося длинный тост. Тут же сидела группа молодых людей. Судя по всему, это были студенты, но не русские. Они что-то громко пели. Песня была не русской, но тем не менее казалась очень славянской. Молодые люди, а вместе с ними и их стаканы с пивом покачивались в такт мелодии. Рядом весьма серьезный человек вместе с семьей праздновал какое-то важное событие. Все пили вдумчиво и серьезно.

– Боже, – простонала Белинда, – умираю от жажды.