Читаем Мечты о пламени полностью

— Всегда — очень долгий срок.

ГЛАВА 2

Я ни за что не уйду. Адокс будет в ярости, узнав, что я этого не сделала. Но он должен рассудить здраво! От этого зависит столько жизней.

Я не собираюсь возвращаться в Гласиум, пока он не согласится с моим планом, или пока меня не заставят уйти.

Я лечу на скалу Иши. Приветственные объятия родителей Кристал, Иши и Криса, после бессонной ночи едва не доводят меня до слёз. Они ещё не слышали о моём споре с их лидером. Пока мы готовимся к завтраку, я предупреждаю их, что в течение дня они могут узнать от других о жаркой дискуссии. Я не сообщаю им никаких подробностей, потому что не знаю, как много Адокс расскажет Ире. Из уважения я предоставляю ему самому решать, что он хочет сообщить. Уж кто-то, я больше, чем он когда-либо узнает, знаю о том, как быть главой народа.

— Твоя палатка всё ещё стоит, если хочешь отдохнуть, — говорит Иша с сочувственным видом.

Я познакомилась с родителями Кристал в свою первую ночь на Ире. Кристал, хотя и родилась на Ире, предпочитала жизнь во Внешних Кольцах. Я полагаю, что её подруга, Алзона, в немалой степени повлияла на этот выбор. Надеюсь, они уже разобрались со своими проблемами. Последний обмен репликами между ними был напряжённым.

Я наклоняюсь и вхожу в палатку, с тоской смотрю на сложенный матрас в углу. Единственное, что стоит между мной и сном, это пыльный чёрный костюм, в который я одета. Снять облегающую одежду — задача не из лёгких. Но вскоре костюм уже висит на одной из деревянных опор палатки. Я делаю шаг к кровати.

— Где она?

Я замираю, узнав голос.

— Хамиш, — приветствует Иша. — Уиллоу только прилегла отдохнуть.

Пожалуйста, не заходи сюда. Я оглядываюсь через плечо на опущенные пологи палатки.

— Думаешь, она ещё не спит? — спрашивает он, его голос становится ближе. — Уиллоу, — зовёт он.

Я задерживаю дыхание, не отвечая. Вместо этого я на цыпочках подхожу к матрасу и медленно опускаюсь на него, чтобы он не издал ни звука. За палаткой раздаются шаги.

— Оставь её, Хамиш. Она выглядела, как живой мертвец.

Шаги затихают, но не удаляются.

— Я скажу ей, что ты заглядывал, — намекает Иша.

— Хорошо, — неохотно говорит он. — Скажи ей, что нам нужно поговорить, как можно скорее. Все говорят, что она выдала наше местонахождение Королю Брум.

Я напрягаюсь и почти бросаюсь, чтобы оправдаться. Я жду ответа Иши. Надеюсь, она не выгонит меня со своего острова. Не думаю, что смогу встретиться с чем-то ещё, не поспав сначала.

— Если это так, то не вижу причин, зачем ей было возвращаться и предупреждать Адокса, — отвечает она.

Я улыбаюсь про себя, слушая, как Хамиш уходит, а Иша возвращается к своими делам. Я закрываю глаза, закутываясь в одеяла. Ничто в двух мирах — ни война, ни свет костра, пробивающийся сквозь стены палатки, — не может помешать мне заснуть.

* * *

После нескольких неудачных попыток проснуться, мне удается натянуть костюм и, пошатываясь, выйти из палатки. В Ире темно, я проспала весь день. Столь необходимый отдых прояснил мою голову и придал мне сил. До меня доносится запах стряпни Иши, и я жажду тепла костра, подрагивая. Я и забыла, как здесь бывает холодно. Мне потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к климату вблизи Гласиума, и я задаюсь вопросом, как переносит холод армия Солати, находящаяся на сотни метров ниже меня.

— Хамиш прилетал несколько раз, разыскивая тебя, — говорит Иша.

Я киваю, пережёвывая нежное мясо и хлеб. Я сдерживаю стон восторга, но только чуть-чуть. Тушёная говядина Иши могла бы почти соперничать с тушёной говядиной Лавины.

— Я навещу его завтра, — отвечаю я.

Искать Хамиша — это не то, чем я должна сейчас заниматься. Он испытывает ко мне чувства, а я не отвечаю ему взаимностью. Я знаю, что чувствую к Хамишу: дружбу. Но донести это до него — совсем другое дело. Иногда я скучаю по отсутствию эмоций в культуре Солати.

Я проглатываю последний лакомый кусочек и удивлённо смотрю вверх. Адокс опускается на скалу Иши. Я наблюдаю за старым вождём от костра, пока он приближается, и пытаюсь оценить его гнев. Мне требуется несколько секунд, чтобы проанализировать его поведение: напряжение, подёргивание, постукивание. Всё это что-то значит. То, что когда-то приходило ко мне естественно, стало труднее без регулярной практики. На Гласиуме нет необходимости в поисках истины. Брумы блаженно и часто грубо объясняют, что они имеют в виду.

Адокс выглядит гораздо спокойнее, но жёсткая линия его челюсти и нехарактерная холодность глаз говорят мне о многом. Он тихо обращается к Ише, и она кивает, пристёгивая Флаер.

Он поддерживает зрительный контакт, пока хромает к костру, сцепив руки за спиной. На этот раз он не садится. Плохой знак. Я жду.

Адокс прочищает горло.

— Прошу прощения за сегодняшний гнев. Вести, которые ты принесла, были, мягко говоря, шокирующими. Я пришёл, чтобы дать тебе мой окончательный ответ, — говорит он.

Он будет малоприятным, я уже могу это сказать.

Он поднимает руку, когда я открываю рот.