Читаем Мечты о морозе полностью

— Вы только что избили своих собственных стражников, — говорю я.

Это очень странно. Я не знаю, что и думать, и стоит ли мне помочь ему.

Он закрывает глаза, на его лице появляется ухмылка.

— Ага.

Он покачивается на сиденье, а я неуверенно зависаю рядом с кроватью в мехах.

— Вы нездоровы. Вам нужна помощь? — спрашиваю я.

— Нужна ли мне помощь, — тихо повторяет он. — Думаю, нужна.

Я задумываюсь, знает ли он, что говорит вслух. Я ничего не говорю, мои глаза всё ещё привыкают к темноте.

— Расскажи мне о себе и Кедрике, — требует он ошарашенным голосом, словно только что вспомнил что-то важное.

Я моргаю от его просьбы. Поэтому он здесь?

Прошло уже несколько недель, а Король не проявлял никаких внешних признаков скорби по Кедрику, если не считать его комментария в обеденном зале ранее. Учитывая его самообладание, когда он впервые услышал новости, я не представляла его таким человеком, который может сломаться, как я.

Я подхожу к нему и склоняю голову набок. Я думаю, что Король Джован наконец-то потерял контроль над собой.

Я с тоской смотрю в сторону кровати и вздыхаю. Этот визит не будет коротким.

Король наблюдает, поворачивая голову вслед за моим движением, когда я обхожу его, чтобы положить бусины в огонь. Когда огонь разожжен, я устраиваюсь в кресле рядом с ним и аккуратно заправляю мех под ноги. С чего мне начать?

— Мы были друзьями с самого начала. В мою работу входило показать ему окрестности дворца. Мы проводили много времени вместе, больше, чем от нас требовалось. Мы сблизились, — я пожимаю плечами.

— Делая что? — кричит Король Джован.

— Вам не нужно орать, — я делаю замечание.

— Я не кричал, — он сердится, его голова запрокидывается назад и ударяется о каменную колонну позади него.

Закатив глаза, я забавляюсь этим.

— Для начала мы отправлялись на прогулки. Порой в деревню или к старому озеру, но чаще мы просто гуляли по внешнему лугу, окружающему дворец. Он говорил о Гласиуме: людях, животных, холоде. А я помогала ему понять Осолис.

Король совершенно неподвижен, восторженно внимая каждому слову. Я понимаю, что на самом деле он просто хочет услышать о своём брате и о том, что он делал незадолго до своей смерти.

— В Осолисе все очень сдержанные. Кедрик был как… глоток свежего воздуха, после того как надышишься дымом. Я быстро узнала об его честности и добром сердце, — я улыбаюсь. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к его смелым вопросам, но они стали одной из моих любимых вещей в нём.

Я хихикаю над одним воспоминанием и решаю поделиться им с Королем.

— Хотя иногда он доставлял мне этим неприятности. Однажды мы были в столовой, и он случайно назвал меня Линой. Я думала, что точно буду…

Мои глаза расширились от слов, которые я чуть было не произнесла. Должно быть, я всё ещё в полусне. Я тороплюсь продолжить.

— Это было очень скандально. Я уверенна, двор будет судачить об этом годами.

Я неловко пожимаю правым плечом и подтягиваю мех, когда он сползает вниз.

Улыбаясь, я вспоминаю, в какой ярости я была на Кедрика. Сейчас это кажется такой мелочью.

— В тот момент я была так зла на него. Но злиться на Кедрика за то, что он высказывает всё, что у него на уме, всё равно, что злиться на снег за то, что он холодный.

Я тихонько смеюсь и слышу, как мне вторит Король.

— Он часто говорил о вас с Ашоном, — говорю я и немного ковыряю огонь, хотя он не требует внимания.

— Что он говорил обо мне? — спрашивает Король, покидая сиденье и, спотыкаясь, направляясь ко мне, только чтобы тяжело упасть и растянуться перед огнём.

Интересно, часто ли он бывает таким и известно ли ассамблее о его расстройстве?

Я улыбаюсь, радуясь тому, что Кедрик рассказал о нём.

— Он говорил, что вы были его лучшим другом, его советником. Что в последние годы вы также стали его отцом.

Я говорю, отвернув голову, чтобы дать ему немного личного пространства, когда Король замирает при моих словах.

Огонь вспыхивает и потрескивает.

— Они сказали мне, что мой брат любил тебя. А ты любила его? — мягко спрашивает он.

— Да, — говорю я, моё сердце больно сжимается.

Это то, что мучило меня после смерти Кедрика.

— Я никогда не говорила ему, — признаюсь я.

Я обвожу рукой комнату.

— Солати — более консервативная раса, чем ваша. Мне было стыдно сказать ему об этом, — я сжимаю оба кулака, левый ещё не полностью. — Я горько сожалею об этом. Я надеюсь, он знал, что я любила его. Что я всё ещё люблю его.

— Мой брат всегда был уверен в себе с женщинами. Ему и в голову бы не пришло, что ты можешь чувствовать иначе, — говорит Король.

Я морщу лоб на его комментарий, гадая, что он имел в виду. Кедрик никогда не казался мне таким. Он был уверен в себе, но я никогда не считала его высокомерным.

— Он любил тебя, несмотря ни на что, — Король встаёт на нетвердые ноги. — Что за дурак! Влюбиться в Принцессу. Не знаю, о чём он думал.

Он, пошатываясь, подходит к кровати и с размаху бьёт кулаком по одной из каменных колонн, окружающих её. Мои глаза распахиваются от его внезапной ярости. Я встаю, схватившись за мех.

— Ты можешь быть беременна? — спрашивает он, поворачиваясь обратно.

Я задыхаюсь от его грубости.