В квартире тихо. Заглядываю в комнату дочери, сопит, ручки раскинула. В кухне на столе ужин прикрыт салфеткой. Ну, зачем? Я же предупреждал, что буду поздно. Наскоро приняв душ, иду в спальню. Может, удастся немного поспать. Катя спит, у изголовья горит ночник. Подхожу выключить свет и вглядываюсь в Катино лицо. Дрогнуло в груди: между бровей пролегла складочка, та самая, которая появляется, когда Катя сильно задумывается. Лицо похудевшее и какое-то усталое. В последнее время мало бываю дома, перестал замечать, как она выглядит. Да и разговариваем мало, разве что о дочери. Как это мы так отдалились, перестали чувствовать друг от друга?

А раньше могли проговорить всю ночь и не наговориться. Она ведь такая начитанная, выдумщица и фантазерка. В нашем классе была самая заводила. Без нее не проходило ни одно мероприятие. А какая была она красивая! Мне казалось, все мальчики старших классов были влюблены в нее. К тому же у нее был чудесный характер: она была всем парням друг, а девчонкам подруга. Причем очень верная и деятельная. Если у кого-то возникали проблемы, то Катя бралась решать дела столь энергично, что могла решить все вопросы. А училась как! К каждому уроку была готова на все сто. Учителя в ней просто души не чаяли. Не удивительно: она была единственной медалисткой в нашем классе. Все прочили ей какое-то необыкновенное будущее. Уехала Катя учиться в Москву. Вот тогда я как с ума сошел: не мог ни есть, ни спать. Писал ей немыслимые глупости, порывался ехать за ней. А она приехала на зимние каникулы и осталась, не вернулась в Москву. С тех пор мы вместе. Родители ей не простили, почти перестали с нами общаться. Только рождение внучки их немного смягчило, но отчуждение осталось. А Катя гордая, не жаловалась и помощи никогда не просила. Как она справлялась с ребенком, с учебой в нашем университете, с работой? Даже не представляю. Мне тоже пришлось работать много, надо было зарабатывать. Но вся эта бытовуха никак не напрягала. Мы были молоды, и все нам было нипочем. Помогали друзья, подруги. Каждый был рад посидеть с ребенком, помочь снять квартиру, ссудить деньгами. Потом все вместе шумно и весело отдыхали с походами, сплавами, кострами.

Все переменилось, как ни странно, когда жизнь наладилась. То есть появился достаток, деньги. Зарабатывание меня увлекло, стало не до друзей, ни до отдыха. Работа, работа и работа. А Катя как-то замолчала, замкнулась, отдалилась. Даже сейчас, во сне, я чувствую, она не здесь, не со мной, а где-то далеко в своем мире.

А что же стало со мной? Что это было сегодня? Пьянка, какая-то посторонняя девка. И всю эту грязь я притащил сюда, домой. От стыда бросило в жар. Возникло желание бежать под душ и забыть про то, что случилось, как страшный сон.

Катя, родная, где ты? Вернись!

Встреча на реке

Теплоход не спеша отошел от берега. Василиса Ивановна села поближе к окну, чтобы поглядеть на провожающих ее невестку и внучку. Девочки из пристани помахали рукой, и пошли к машине. Женщина устроилась поудобнее, и оглянулась вокруг. Народу было немного, сегодня среда-середина недели. Схватилась за мобильник, надо позвонить сестре, предупредить, что отъехала. Задумалась: как давно не была в родных местах. Сестра давно звала, а она никак не решалась, чем обижала родственников. Завтра у сестры юбилей, никак нельзя было отказаться. Вот сегодня собралась и едет, а в душе какая-то смутная тревога.

Пока сидела, думала, рассеянно глядя на реку: на сиденье напротив усаживались люди, распихивали большие тюки, баулы. Чтобы не вступать в ненужные разговоры, достала из сумки книгу. В дороге чтение самое лучшее занятие. Но соседи напротив разговаривали так громко, и голоса были как будто знакомы, что пришлось поднять глаза. У Василисы Ивановны упало сердце, перехватило дыхание: она узнала их, тех, кого меньше всего хотела встретить. Мелькнула мысль вскочить и убежать, но какая-то сила удержала на месте «Почему это я должна убегать, как будто это я совершила что-то постыдное?» Собравшись с силами, подняла голову повыше и прямо посмотрела на людей, сидящих напротив. Да, это были они-бывший любимый и бывшая подруга. Но как они изменились! Если бы не голоса, она наверно не узнала бы их. Иван, так его звали, постарел, поседел, весь какой-то мятый, совсем старик. И Валентина стала такая грузная, громкоголосая тетя. Нет, ни за что не узнала бы. А что теперь делать? И уйти нельзя, и сидеть и смотреть на них невыносимо. Тут бывшая подруга остановила на ней взгляд, стала бледнеть, но тоже взяла себя в руки и фальшивым голосом закричала «Ой, Василиса, это ты что ли? Сколько лет, сколько зим! А мы тут с Иваном отоварились в городе, купили детям к школе обновки» А Иван как-то тупо уставился на нее. «Нет, это невозможно!», думает Василиса Ивановна, но не может подняться с места. Валентина еще какое-то время что-то причитала, но заметив, что Василиса Ивановна никак не реагирует, тоже уставилась на нее, но как-то озлобленно. «Извините, душно» Василиса Ивановна пошла на палубу.