Читаем Мечник из Дайо полностью

Голос звучал, заканчивая некоторые слова неестественным басом с булькающим призвуком. Они попятились, Эртур шёл спиной, выхватив меч из ножен, Гюнтер бросился к коням. Песня ещё не закончилась:

Голос смолк на одной из басовых нот. Эртур встал как вкопанный, его пробрала дрожь, но он всё пытался высмотреть что-либо. Послышались шорохи. Гюнтер начал было окрикивать его, но сам замолк, тщетно щурясь навстречу тьме.

Сначала появились пальцы, сами иссиня-серого цвета, а ногти пожелтевшие, грязные и неимоверно длинные. Эртур оцепенел, не в силах сдвинуться с места. Он ожидал следующий акт. Пока пальцы перебирали угол избы, из-за него медленно показалась половина головы тыквообразной формы. Нечто безобразное, будто покрытое чешуёй, редкие волосы свисали спутанными локонами, вместо носа зияли две маленьких дыры, но больше всего внимание привлёк видневшийся глаз – непропорционально огромный, полностью чёрный, и только слабый отсвет факела терялся в этой глубине. Губ у существа не было, лишь две более тёмные полоски, но было заметно, как выпирающая из-за угла их часть улыбается.

Эртур стоял в нерешительности, прикованный взглядом бестии, он шумно дышал, не понимая, что делать. От гипноза его отвлёк крик Гюнтера и ржание коней.

***

После того как они наконец решили дать животным отдохнуть, перейдя с галопа на шаг, путники некоторое время лишь передавали друг другу трубку, храня молчание.

В то время как возница беспокоился о состоянии коней, Эртур находился в прострации. Из головы его не выходило ни лицо, которое так пристально всматривалось в него, ни последние слова песенки, которые, как оказалось, Гюнтер не слышал.

– А вдруг то девочка была? Девочка, которая живёт в руинах после войны? – спросил Эртур.

– Лихо то было, друг мой. Какая нехай девочка. Растерзанный пёс, кровь на дороге и… и девочка? – Гюнтер усмехнулся, а затем поперхнулся. Дым повалил из всех возможных дыр.

– Лихо… Ты в это веришь?

– Как не верить… Я может и до этого видел или слышал чего, но чтоб так близко… – Возница покачал головой. – Ну его в Бездну, Эртур, мурашки по спине бегут.

Спутник лишь понимающе кивнул.

Под сопровождающий их аккомпанемент из пения сверчков, завываний ночных зверей и скрипа колёс, они добрались до трактира примерно к полуночи.

Извозчик направился к конюху, а Эртур наблюдал за тремя праздными бродягами, двое из которых держали третьего, извергающего из себя вечерний досуг.

Чистое ночное небо позволяло разглядеть большинство известных созвездий: Мо'лен, Око, Синай и прочие, вид которых завораживал Эртура в детстве.

Он глянул в окно таверны, что-то смутило его в неясном отражении, затем умылся снегом. Дверь поддалась, выпустив вместе со светом гогот завсегдатаев. Внутри было не слишком просторно, из нескольких столов два были свободны, Эртур осмотрелся.

За одним из них сидели двое – бард в цветастом одеянии, с пером в головном уборе, перебирающий аккорды на лютне, а напротив него седой, с оружием; в углу ютился одинокий странник в зелёном плаще, опустивший капюшон подобно Эртуру, на столе стояла кружка, а сам он потягивал трубку; место же, что находилось рядом с одним из свободных столов, занимала видная девица для таких мест, одетая в тёмный камзол с белой рубахой, рыжие волосы были собраны в косу, подле неё теснился плюгавый блондин в стёганом дублете, перетянутом чёрным поясом.

Гюнтер зашёл вслед за Эртуром. Пока они двигались к столу, девушка с блондином наблюдали.

«Ты старик, пускай и молод» – и что та пакость имела в виду? Размышлял Эртур. К этому времени уже порядком засосало под ложечкой, потому путники незамедлительно воззвали к хозяйке.

Они уселись за один из столов. Тучная женщина приблизилась, отвратительно улыбаясь.

– Вам чего? – с презрительным прищуром сказала она.

Гюнтер ответно сверкнул солнечной улыбкой, возводя брови домиком.

– Мазель, позвольте. – Он жестом попросил её руки. Эртур положил пальцы на переносицу, закатив глаза. Женщина поддалась, возница вложил ей в ладонь монету с чеканкой Торговой Гильдии, затем он завернул кулачище дюжей дамы и, пронзительно смотря ей в глаза, произнёс: – Нам самую жирную свинью и…

Дослушав длинный список яств, женщина ушла, бордовая от смущения, Гюнтер потирал руки, Эртур негодовал.

– И что это было? – поинтересовался он у возницы.

Тот невинно развёл руки и вопросительно покачал головой.

– Эртур, дорогой друг, я всегда в душе был романтиком…

Кулак наёмника громко приземлился на стол, после чего он взял Гюнтера за грудки, наклонившись над столом. Тот шумно сглотнул слюну.

– Монеты Торговой Гильдии, серьёзно?! – прикрикнул он, вцепившись взглядом в визави.

– На что намекаешь? – сказал тот, скорчив кислую гримасу, —