Читаем Меченые злом полностью

А в общем, решил Артем, дамочка очень работоспособна. И настойчива. Что весьма ценно в их профессии. Ладно, поживем – увидим, заключил он. Притирка в любом коллективе дело непростое. Особенно в таком специфическом как уголовный розыск. Чтобы без малейших колебаний и сомнений доверить коллеге защищать свою спину, нужно с ним не в одной передряге побывать. Иногда в ответственные моменты ломаются такие зубры, что диву даешься. Эх, повернуть бы время вспять! И вместо этой фифочки потолковать о делах служебных с Мишкой. На Завидонова можно было положиться как на каменную гору.

После доклада полковнику схожу к Маняше, решил майор. Давно пора. Как она там? На похоронах жену Завидонова едва не носили на руках; она почти никого не узнавала и выглядела полубезумной. Врачам "скорой" пришлось сделать ей несколько уколов, чтобы Маняша пришла до памяти. Артему хотелось навестить вдову, но он все не решался. Что сказать, какими словами ее утешить? Как посмотреть ей в глаза?

Но встретиться с Завидоновыми майору нужно было под любым предлогом. Когда случилось несчастье, он сделал две непростительные для профессионала ошибки: не опросил по горячим следам домочадцев Михаила и не дал указание обыскать квартиру своего друга самым тщательным образом.

Если по первому пункту шансы майора на доверительный разговор были мизерными, так как горе буквально свалило с ног и Маняшу и ее мать, то обыск он просто обязан был провести. Но Артем ограничился лишь выемкой личного архива Завидонова и изъял наградной пистолет – как и предписывает закон.

С пистолетом получилась странная история. Артем знал, что Мишка хранил оружие в сейфе с довольно простым замком, который стоял на застекленной лоджии, где Завидонов оборудовал мастерскую. Убийцы вскрыли сейф, но его содержимое – ружье двенадцатого калибра со стволами, укороченными кустарным способом, патроны к нему, правительственные награды и личные документы – осталось нетронутым.

Не было лишь пистолета. Который нашелся совершенно случайно – в тайнике, вмонтированном в сидение инвалидной коляски. Впрочем, тайник больше смахивал на кобуру: Мишка сделал его так, чтобы оружие можно было достать мгновенно.

Зачем!? Зачем он таскал с собой ствол, зачем приспособил импровизированную кобуру с таким расчетом, чтобы открыть огонь как можно быстрее? Кого-то боялся? Если да, то почему о своих опасениях Мишка ничего не рассказал ему? Не доверял? Чушь! Такого просто не могло быть. Не хотел выглядеть смешным и беспомощным? Возможно, но маловероятно. Уж кто-кто, а майор знал лучше, чем кто-либо, настолько Завидонов храбр и стоек.

Оставалось единственное – Миша вел собственное расследование какого-то очень опасного дела. Это было на него похоже. Он всегда отличался самостоятельностью в принятии ответственных решений. Почему не ввел Артема в курс дела? А все очень просто – хотел преподнести другу оперу раскрученное дело на тарелочке с голубой каемочкой. Мол, есть еще порох в пороховницах…

Более-менее приличный повод расспросить Маняшу и еще раз – более тщательно – осмотреть жилище покойного друга нашелся только сегодня. Сотрудники отдела уголовного розыска – те, с которыми Миша работал до Чечни – собрали немного денег, чтобы хоть как-то поддержать оставшуюся без кормильца семью. А вручить деньги поручили майору – как человеку, близкому семье Завидоновых.

Дверь открыла мать Маняши, Софья Алексеевна, грузная женщина с глубоко запавшими глазами. Она грустно кивнула в ответ на приветствие Артема и, с видимым усилием переставляя ноги, пошла в гостиную.

Там находилась жена Завидонова. Она сидела в кресле и с отрешенным видом перебирала разноцветные лоскуты. Маняша чинила платьице дочери – рядом, на журнальном столике, находилась швейная машинка и плетеная из лозы коробка с нитками, пуговицами и иголками. Похоже, таким образом она пыталась отвлечься от тягостных мыслей.

– Здравствуй, Маня… – У Артема подступил ком к горлу, и невольно навернулись слезы.

– Артем… – Она поднялась и поцеловала его в щеку.

Майор по-братски обнял ее и почувствовал, что она беззвучно заплакала у него на плече.

– Держись, держись… – Больше слов у него не нашлось.

– Держусь. Куда денешься… – Маняша украдкой смахнула слезы, будто застеснялась, и спросила: – Ты голоден?

– Как зверь, – признался Артем. – Я тут кое-что принес… – Он отдал ей пакет с продуктами.

– А это, – майор положил на журнальный столик сверток, – ребята из отдела собрали деньжат. На первое время.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Маняша. – Дай им Бог здоровья. Пойдем…

Они прошли на кухню, где уже хозяйничала Софья Алексеевна. Она накрывала на стол.

– Помянем Мишу, – сказала Софья Алексеевна, с тревогой глядя на дочь.

Наверное, она боялась нервного срыва – у Маняши было неважно со здоровьем.

Сели, выпили по рюмке водки, Артем съел две котлеты с гарниром и салат из капусты.

Разговор был ни о чем – так, общие фразы. Допивая чай, Артем пытался построить в уме первую фразу, с которой обратится к Маняше, чтобы начать расспрашивать о Мишке.