Читаем Меченая полностью

Жанна не отвечает. Она, кажется, понимает, почему оказалась на кладбище. Она должна была увидеть излом. Иначе ноги не привели бы ее в мир смерти. Девушку угнетает, что она поддалась этой силе. Могильщик проводит ладонью по рыжей колючей щетине. Он решает, что ему пора вернуться к работе ради мертвых, которые требуют заботы живых, хотя сами уже лежат бездыханные. Его губы трогает непонятная улыбка, похожая на лохмотья драной ткани. Он что-то бормочет… Жанна слышит его. Могильщик пытается отшутиться.

— Наверное, здесь лежит душа, чьи дела не дали ей возможности попасть в рай… Может, она пыталась выбраться из своей могилы…

Он сухо хохочет.

Жанна закрыла глаза. Стиснула пальцами шею. Старик не видит, что ногти девушки врезаются в кожу. Ему кажется, что Меченая охвачена печалью, хотя она всего-навсего напугана.

— Ну ладно, малышка, не огорчайся, не пытайся понять то, чего не понимает даже такой старый друг мертвецов, как я…

— Но хотели… — начинает Жанна.

— Оставь это, малышка, ты никогда ничего не узнаешь. С покойниками всегда так… Может, твой покойный отец хотел сегодня ночью размять ноги! Такое бывает… Многое становится понятным, когда живешь на кладбище… Я уже давно не переживаю по этому поводу… Мертвецы могут делать все, что им заблагорассудится, они у себя дома…

И снова тишину разрывает его скрипучий смех.

Жанна уходит с кладбища, которое охраняет старый костлявый копатель могил, бросающий вызов мертвецам. Спокойствие возвращается к ней только на пути к Лану.

* * *

Ночь свежа. С Берри дует влажный ветер. Он бежит вслед за грозой и тащит с собой несколько отбеленных луной тучек. Словно ободрал шерсть с овец и рассыпал ее по небу. Ветер стонет, ударяясь о грудь Солони. Лес Крул царапает ему брюхо. Жанна никак не может заснуть. Ветер отгоняет сон. Она отворачивается к стене. Может быть, удастся заснуть, накрыв голову подушкой. Она хочет, чтобы в ее голове воцарилась ночь. Но ссора, которая разгорелась за ужином между Антуаном и Люка, когда она вернулась с кладбища, не выходит у нее из головы.

Антуан копил злобу весь день. Он никак не мог забыть слова Люка, готового обвинить девушку. И злился не только за то, что слуга приволок мешок с камнями в Лану, но и за слова, которые разбухают и разрастаются у него в голове, ища выход, как из бутылки с узеньким горлышком. И наступает то мгновение, когда корни напрягаются и разрывают стеклянный панцирь. Слова парня проникли в его сознание, вначале не причинив ни малейшего вреда. Но постепенно, подгоняемые злобными мыслями, они, как корни сорняков, взрываются в голове Антуана.

— После того, что ты сказал про Жанну, тебе надо уйти, — произносит Антуан.

— Это не твоя дочь, — возражает Люка.

Антуан влепляет ему сильнейшую пощечину, словно пытаясь доказать, что Жанна — его дочь. На этот раз Люка защищается. Он бросился на Антуана. И они подрались по-настоящему, нанося друг другу удары кулаками и ногами. Галиотт и Граттбуа с трудом расцепили их. Жанна не произнесла ни слова. Она только отодвинулась в сторону, чтобы лучше видеть, как мужчины дерутся из-за нее. Надо было дать им подраться до крови. Тогда она получила бы большее удовольствие. Меченая чувствовала себя гордой и даже счастливой. В конце концов Люка покинул Лану с угрозами. Он бросил на Жанну злой взгляд, но ничего не сказал. Итак, все закончилось как нельзя лучше. Остальные еще долго обсуждали драку. Антуан молча сидел в углу за столом. Иногда поглядывал на Жанну и словно расслаблялся. Она легла спать рано — день, наполненный переплетением любви и страха, утомил ее.

Тело Жанны охватывает дрожь, словно по коже бегут пальцы Блеза. И все же она засыпает. Но через некоторое время Меченая вздыхает и просыпается. Ей кажется, что она проспала несколько часов. Ветер стих. И вдруг вдали яростным лаем залились собаки Ангийона. «Наверное, все разлаялись, — думает Жанна, — такой шум подняли». Вот-вот начнет заниматься заря. Девушка спешит покинуть надоевшую постель.

Лай приближается. Он доносится от подножия холмов. Это три пса с фермы Маладрери. Они вторят своим собратьям из города. Ночную тишину рвет их яростный лай, он то стихает, то возобновляется на мрачной ноте, переходящей в тоскливый вой. Жанна проклинает владельцев Маладрери за то, что они завели таких злобных псов. Наконец вой становится жалобным и затихает. Ночная тишина вновь вступает в свои права.

Эта тишина подстегивает мысли Жанны. Не зная почему, Меченая вдруг представляет себя в Маладрери, откуда ей надо добраться до Лану. Игра захватывает ее настолько, что она принимается считать шаги. Мышцы ее ног напрягаются, словно она решила идти напрямик. Почему по тропинке, а не по дороге? Жанна не пытается узнать.