Читаем Меченая полностью

В полдень, в час дойки, люди стряхивают с себя оцепенение. Антуан ворочает вилами — эту работу ему приходится делать утром и вечером в течение всего года. Сгребая сено, он посматривает на Анриетту, которая доит корову. Хозяйка сидит спиной к нему. От быстрых движений рук волнами ходят округлые плечи. Голова Анриетты чуть вздрагивает при каждом движении. Из-под красного платка выбились длинные темные волосы. Рукава блузки едва не лопаются на плотных руках. Ягодицы, обтянутые юбкой в бело-красную клетку, плотно прижаты к низкой скамеечке. Слуга впитывает в себя исходящий от женщины поток жизни, но утолить им жажду может лишь в воображении.

В этот момент Анриетта подзывает его и просит подать второе ведро. Одно уже наполнено. Он приносит пустой и холодный подойник. Хозяйка переходит к другой корове и ставит ведро прямо на солому. Антуан не в силах сдержать чувств:

— Почему бы не сесть поближе?.. Меньше будет уставать поясница.

Анриетта смотрит на него. В глазах упрек, раздражение, но нет того желания, которое горит в груди Антуана.

— Я себя чувствую не так, как раньше. — Она отворачивается. — Не надо на меня дуться…

— Вы сильно изменились, — еще тише произносит он, — словно вас сглазили…

— Может быть, — отвечает Анриетта.

* * *

Вечером после еды, когда все уже отправились спать, Моарк'х продолжает возиться в кухне. Вначале сгребает в кучу угли и складывает их в глубине очага подальше от дьявольского ветра, который пробрался в трубу и гоняет золу. Чугунная плита, заделанная в заднюю стенку, похожа на заслонку печи. Бретонец вдруг вспоминает слова мельника. Невольно нагибается и прислушивается, не раздастся ли позади нее треск. И улыбается, вспоминая глупые слова старика Тюрпена… Словно пресловутая Мальну может протянуть свои щупальца так далеко, чтобы угрожать каждой ферме! Что плохого в том, что он отвоевал полоску земли у края этого болота. Моарк'х касается плиты. Толстый металл прогрелся и еще долго будет отдавать тепло. Затем фермер проверяет дверь и ставни, дрожащие от напора ветра. Потягивается, разминая мышцы. Гасит лампу, от которой противно несет керосином, и направляется к себе в спальню.

Анриетта уже легла. Она лежит на спине, под головой у нее плоская подушка в наволочке из красного кретона. Покрывало, сменная шкура постели, сброшено на пол. Простыня подоткнута под матрас и натянута, как кожа на животе Анриетты. На столике у изголовья горит лампа — от ее света лицо Анриетты похоже своими глубокими тенями на череп мертвеца и требует уважения, тогда как расстегнутая ночная рубашка, едва прикрывающая грудь, вызывает жгучее желание.

Моарк'х ощущает в крови горячий прилив радости. Вены его наполняются, словно половина плоти превратилась в кровь. Ему вдруг хочется разбудить Анриетту и одарить ее своей силой. Бретонец неторопливо снимает пиджак и ощущает пронизывающий холод. Его знобит, и он тут же забывает о своем желании. Скидывает рубаху и штаны и тяжело забирается в теплую постель, согретую женой — и в этом ее польза. Моарк'х прижимается к горячему телу. Анриетта встряхивается и отталкивает его. Без малейшего раздражения он отворачивается и задувает лампу. Потом в темноте нашаривает одеяло и натягивает на голову. Моарк'х засыпает только тогда, когда согревает ледяную постель и отгораживается от плеска воды и воя ветра.

* * *

Его будит не ветер. Он внезапно приходит в сознание в разгар ночи. Наверняка это холод, пиявкой вцепившийся в лицо и высосавший горячую кровь до плеч, превратив их в ледышки. Снаружи ветер по-прежнему гоняет дождевые тучи. По крыше колотят капли. Вода проникла даже в спальню через какую-то щель. Капли падают прямо на пол. Первые издавали глухой шум, но теперь, когда образовалась лужа, они звенят. Шум падающих капель и вырвал Моарк'ха из глубочайшего сна, напомнив о небесной Мальну. Пытаясь снова уснуть, он накрывает уши одеялом.

И вдруг потолок сотрясается от глухого удара, заставляющего крестьянина сесть. Шум доносится сверху. И вскоре превращается в рокот от катающегося по чердаку предмета. Трещат балки. Моарк'х неподвижен, он застыл от удивления и сдерживает дыхание, чтобы лучше расслышать. Шум наверху прекратился и больше не возобновляется. Бретонец догадывается: крыса — Бог его знает, водятся ли они на чердаке, — наверное подтолкнула большой деревянный шар. И он покатился по полу.

Устраиваясь среди теплых простынь, Моарк'х вспоминает об игре в шары с тестем и другими крестьянами. Как здорово ходил этот шар. Он был тяжелым и катился куда надо, если знать его особенности, как знаешь особенности хорошего инструмента. Бретонец засыпает с мыслью, что надо будет отыскать его и укрепить в углу, чтобы шар больше не вызывал внезапных страхов. Рука Моарк'ха непроизвольно сжимается, а пальцы словно проникают в отверстия шара — пустые глазницы и нос, делающие его похожим на старый отполированный череп.

* * *