Преступник был ошеломлен лишь на секунду, но Кейн действовал еще быстрее. Он всадил меч Скарну в живот и остервенело провернул его, распотрошив ублюдка так, как Скарн — бедную женщину в ту ночь, когда Кейн и Красноухий откололись от банды.

Выдернув меч, Кейн сбил визжащего бандита наземь. Затем он бросился на него и стал бить по лицу снова и снова. Он чувствовал, как хрустят кости Скарна под его кулаком, ощущал, как ломаются его собственные пальцы. Но он ничего не чувствовал. Ему было наплевать.

— Ты угрожал моей семье? Ты угрожал моему сыну? Моему малышу? Умри, подонок! Умри! — Кейн рычал и неистовствовал, не замечая ничего, кроме омерзительной рожи под своими окровавленными кулаками. Он не остановился даже после того, как Скарн–Бич уже покинул этот бренный мир. Лишь ощутив сильный жар, он замер и поднял глаза.

Пылал весь дом, языки пламени пожирали древесину, как голодный волк поглощает оленя. Кейн внезапно вспомнил, что внутри осталась семья.

«Вот дерьмо!»

Вся передняя половина дома превратилась в полыхающий ад. Даже если бы дверь не была подперта изнутри, огонь сделал ее совершенно непроходимой. Не обращая внимания на израненные руки и струящуюся из раны в боку кровь, Кейн помчался назад в сад. Он соскользнул по лестнице в погреб, кашляя и отплевываясь, легкие наполнил дым. Невзирая ни на что, он побежал дальше, выбрался из люка и принялся озираться в поисках семейства.

В главной комнате бушевала огненная буря, там стоял такой жар, что невозможно было и думать о том, чтобы приблизиться. Горящая балка упала с потолка и перекрыла выход из комнаты, в которой висел густой черный дым. Под грудой тлеющих досок лежала без движения девочка. Тут Кейн увидел и остальные тела и понял, что они мертвы — родители пали жертвами ядовитого дыма, напрасно пытаясь вытащить дочь из–под завала.

Кейп рухнул на колени, горячие слезы градом катились по измазанному сажей лицу. Перегретый воздух обжигал его легкие, но он не обращал внимания. Целая семья погибла из–за него. Они могли бы убежать в погреб. Вместо этого они остались и пытались отвлечь Скарна, как он велел, а теперь все они мертвы. Из–за него.

Неожиданно он услышал сдавленный крик о помощи. Кейн вытер глаза и, посмотрев вверх, увидел другую дверь дальше по коридору, раньше он ее не замечал. Дверь медленно пожирал огонь. Снова раздался крик, на сей раз слабее.

Кто–то оказался в ловушке в комнате за дверью.

— Держись! — попытался крикнуть Кейн, но вышел только сдавленный хрип.

Он ринулся к двери, но жар отбросил его назад. В отчаянии он подобрал бочку и швырнул ее изо всех сил. Бочка ударила в дверь и разлетелась ливнем щепок и шипящей медовухи.

Через минуту тот, кто находился в комнате, выполз через освобожденный дверной проем.

Ребенок был сильно обожжен, его лицо превратилось в сплошной кроваво–красный пузырь, а одежда — в тлеющие лохмотья. Стиснув зубы, Кейн медленно двинулся к мальчишке, стараясь не думать о мучающей его жуткой боли. Подхватив парнишку, он поднял его на плечи.

— Не шевелись, — выдохнул он, задыхаясь от дыма и ощущая во рту кровь. — Мы выберемся отсюда.

Он вынес ребенка в погреб, а затем — в сад и еще дальше от горящего дома. Он так и не понял, как это ему удалось с поломанными пальцами и страшной раной в боку. Кейн был уверен, что оба они умрут по дороге к Сторожевой Цитадели.

Но каким–то образом никто из них не умер. Не случилось этого и в последующие годы. Так с тех пор и повелось. И вошло в привычку…

ПРОВИДИЦА

— Поднимайся, седобородый!

Веревка сдавила ему горло, его тащили с земли наверх, и Кейн стал ловить ртом воздух. Он с трудом встал на ноги, его мышцы были абсолютно против этого, и непрестанно давали об этом знать. Он потерял счет дням, которые они провели связанными на спинах лошадей. Казалось, каждый его шрам и старая болячка — а их за эти годы было предостаточно — заныли все сразу.

Его поработитель наконец ослабил веревку, и Кейн принялся двигать головой из стороны в сторону, стараясь избавиться от напряженности в шее. Остальных тоже грубо поднимали на ноги. Лицо Волка было бледным под шрамами от ожогов, и он сильно хромал на правую ногу. В левой у него до сих пор торчал наконечник стрелы. Если эту рану не обработать в ближайшее время, он может лишиться ноги.

Вокруг них возвышался лес палаток. Должно быть, сотни. Большинство — крошечные, из кожи или козьей шерсти, но были также и высокие, сшитые из красочных тканей, украденных в Свободных городах Ничейных земель или отнятых у странствующих купцов.

Далеко на западе Кейн видел Лиловые холмы, залитые светом заходящего солнца, которые поднимались выше самых больших палаток. Их четверых привезли на восток, вглубь Бесплодных земель, в самое сердце владений Асандера.