Когда Саша ввалилась в дверь «Одинокой Сирены», Лиресса подняла глаза от стаканов, которые протирала. Владелица гостиницы была доброй женщиной на большом сроке беременности. Протиснувшись мимо нее к лестнице, Саша ощутила укол вины, но это быстро прошло. Ничто не имело значения: ни слова, что вылетели изо рта Лирессы, слова, которые Саша едва поняла, ни ее рассерженное лицо. Единственное, что имело значение, — та ее всепоглощающая потребность.

Девушка понеслась наверх, перепрыгивая через ступеньки. Они — деревянные, все это здание построено из дерева, а не из белого мрамора, которым знаменита Теласса. «Сирена» — самая дешевая гостиница, какую только смогли найти сестры, и находится она в единственной, как кажется, части города, что пахнет, как и должен пахнуть большой город.

Сейчас Сашу совершенно не взволновало бы, если б здесь от всего несло дерьмом. Она ворвалась в свою комнату, прикрыла рукой глаза от слепящего солнечного света, который проникал в окно, и бросилась к своей кровати. Запустив руку под подушку, девушка, словно обезумев, пыталась нащупать там спрятанные пилюли — ключ к забытью, которого она так жаждала.

За спиной послышался шорох какого–то движения. Что–то разбилось о ее затылок.

А потом она оказалась лежащей на спине, с глазами, устремленными вверх, на балки, с глазами, в которых заплясали бешеные огоньки. Откуда–то издалека донесся рев. Он становился все громче, и в конце концов ее голова полыхнула яростным пламенем и внезапно запульсировала, угрожая лопнуть, как гнилой фрукт.

— Так ты это искала? — Над ней нависла Амбрил.

В одной руке у сестры болтался пакетик с зелеными пилюлями. В другой она сжимала остатки вазы, которую только что разбила о Сашину голову. Когда осколки осыпались на пол, она раздавила их ногой в сапоге, втоптав в ковер, закрывающий пустое место в центре комнаты.

— Ты ударила меня, — прошептала Саша.

Она неистово моргала, пытаясь остановить вращающийся вокруг нее мир.

— Да. — Опустившись на колено, Амбрил схватила Сашу за волосы. — Ты обещала, что очистишься, сестра. Клялась, что у тебя больше нет наркотиков. И тем не менее взгляни–ка, что я нашла в твоей постели. — Она встряхнула мешочек.

— Как… как ты о них узнала?

— Ты знаешь, что я служила лорду Салазару. Что я несколько лет была Манипулятором. Ты не представляешь, сестренка, что мне приходилось делать все это время, чтобы защитить город. Я научилась распознавать ложь в глазах человека прежде, чем она слетала с кончика его языка… часто — прямо перед тем, как он этого языка лишался. Я калечила, убивала и пытала. И я ни о чем не жалею, потому что когда торгуешь собой на улицах, то, как никто другой, понимаешь, что такое необходимость. Именно поэтому я не виню тебя за ту роль, что ты сыграла в падении Сонливии. Ты делала то, что должна была делать. Но я предупреждаю тебя в последний раз: никогда не лги мне.

Саша вздрогнула, когда Амбрил отпустила ее волосы. Рука сестры покраснела от крови.

— У меня идет кровь, — ошеломленно произнесла Саша.

— Это всего лишь повреждение мягких тканей. Спроси себя, сестра: что бы ты сделала, если бы вместо меня в комнате притаился мужчина? Мужчина, который собирался тебя изнасиловать.

Саша не ответила. Она почувствовала слабость.

Амбрил забрала наркотики и повернулась, чтобы выйти из комнаты.

— Я избавлюсь от этих пилюль и пришлю Лирессу, чтобы она тут прибралась. Надеюсь, этот урок стоил цены разбитой вазы. Денег у нас сейчас мало.

— Подожди, — с трудом произнесла Саша. Ее сестра остановилась у двери. — Женщина на рынке сказала мне о празднике, который называется Осеменение. Белая Госпожа будет ходить по улицам. Это могло бы стать нашим шансом.

— Нашим шансом, — эхом отозвалась Амбрил.

— Доставить послание Полумага. — Саша не понимала, почему она ощущала такое спокойствие. Ей следовало негодовать, поражаться тому, что сестра только что разбила вазу об ее голову. Вместо этого она ощущала пустоту.

— К черту Полумага!

— Но ты сказала, что поверила его истории.

— О да. Он говорил правду. Или, по крайней мере, то, во что действительно верил.

— Тогда что…

— Я приехала сюда не для того, чтобы доставить послание лорду–магу этого города. — Повернувшись, Амбрил пристально посмотрела на Сашу, и выражение ее лица было ужаснее, чем мертвый взгляд служительницы Белой Госпожи. — Я приехала сюда, чтобы ее убить.

НЕСЛОМЛЕННЫЙ

Даварус Коул сморгнул с глаз пот и попытался сглотнуть.

Его горло пересохло так, что казалось суше пыли, которая покрывала его с головы до ног. Кирка в его руках была ужасно тяжелой, к тому же болезненно саднили язвы на ладонях. Содрогаясь, он сделал вдох и попытался сосредоточиться на поверхности скалы, которая находилась прямо перед ним. Камень был черный и весь покрыт рубцами, будто его медленно пожирала какая–то болезнь.

Выгнув шею, Коул устремил страждущий взгляд в голубое небо, видное над расщелиной. Стены были тридцати футов высотой. Из ямы — никакого выхода, пока не зайдет солнце, не остановятся все работы и Бешеные Псы не вытащат наружу шахтеров.