— Гхолама отключили и отвезли в Маль–Торрад на хранение после Войны с Богами, — объяснила Яна. — Подземный народ закрыл его в огромной тюрьме в самой глубокой части своего королевства. Ключ держали в имперской сокровищнице, куда, как считалось, невозможно проникнуть. Тем не менее вору удалось попасть в нее и украсть ключ. У этого вора… необычные склонности. Нетрудно проследить его путь по высушенным трупам, которых он оставляет за собой. Высушенные… это правильно?

— Думаю, да.

— Последний труп, который я нашла, принадлежал бандиту. Я обнаружила его на некотором расстоянии к югу. Вор направляется на север, к тому месту, где захоронен гхолам.

— И никто его теперь не охраняет. Подземный народ давно исчез. Как яханы. — Кейн скривился, вспомнив озеро смолы в лагере Асандера.

Яна покачала головой.

— Судьба подземного народа — это не тайна. Смерть богов разрушила землю и открыла несметные сокровища, погребенные под Маль–Торрадом. Семь великих городов вступили в войну из- за этих богатств. Никто не выжил. Теперь Маль–Торрад — мертвое место: бесконечные залы, населенные призраками павших.

Брик не сводил с Яны глаз, полных любопытства и восхищения.

— Как ты научилась так драться? Никогда не видел, чтобы с дюжиной противников бились без оружия.

Яна Шах Шан улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

— Не совсем без оружия. Я — мастер Единения, священного искусства, которому учат всех агентов Императора. Мое тело — это оружие, отточенное годами практики и глубоким пониманием невидимых энергий, которые всех нас окружают.

— Ты мне покажешь? — взволнованно спросил Брик.

Это снова прозвучало по–мальчишески, его охватила восторженность ребенка, узнавшего о существовании тайны, которую нужно раскрыть. Кейн не смог удержаться от улыбки.

— Даже основы Единения требуют многих месяцев изучения. Но, если мы двигаемся в одном направлении, я могла бы научить тебя паре приемов.

— Ну, вот и оно, — влез Джерек, и все посмотрели на него. — Давай, Кейн, — произнес он с горечью. — Просто скажи это.

— Что?

— Попроси ее пойти с нами. — Волк принялся тянуть себя за бороду, стиснув в ярости челюсти. — Я думал, у нас все хорошо, у нас четверых, — заявил он, кивая на Брика и Хрипуна. — Никто не может сказать, что я поднимал шум и был против того, чтобы они отправились с нами. Я прикусил язык и примирился с этим.

— Да ладно, я помню твои меткие слова после…

Волк был не в том настроении, чтобы выслушать.

— Я могу снести бандита–молокососа, который пытался нас убить, — с напором продолжал он. — И какого–то здоровенного зеленого типа, который может и демоном оказаться. Да черт с ним, раз он умеет сражаться и вполне себе нормальный парень, то меня не смущает, если он к нам прибился. Но это, — он ткнул большим пальцем в сторону привлекательной молодой женщины, которая в недоумении уставилась на него. — Это просто издевательство.

Джерек сплюнул и захромал прочь, пыхтя от праведного гнева.

— «Мое тело — это оружие», — произнес он, аж засипев от презрения. В порыве ярости он повернулся и врезал кулаком в ближайшую глыбу.

Даже Хрипун поморщился, услышав, как хрустнули костяшки пальцев Джерека. А Волк лишь окинул их всех пристальным взглядом, словно призывая что–то сказать и делая вид, что он не повредил сейчас пару пальцев, вмазав по гранитной глыбе.

Кейн повернулся к Яне Шах Шан, которую, похоже, это просто ошеломило.

— Не принимай на свой счет, — мягко сказал он. — Джерек всегда несколько напряжен с незнакомцами. Ты к этому привыкнешь.

НАСЛЕДИЕ БОГОВ

Человек с капюшоном на голове сидел в затененном углу таверны, куда не проникал свет подвешенного к потолку шара, и наблюдал за входившими людьми. Это продолжалось уже большую часть склянки. Всем шахтерам, работавшим в Заброшенном краю, было приказано собраться в таверне «Передохнем у Черного Властелина» по завершении рабочего дня. Мрачные предчувствия толпы вскоре сменятся бурным ликованием, когда Бешеные Псы сообщат новости. Завтра все они поплывут в Телассу — или, по крайней мере, так скажут шахтерам.

Но Даварус Коул знал, что к чему.

Прошло еще полсклянки, он ждал. Зал таверны бурлил, до отказа набитый потными, покрытыми грязью рабочими. На Коула бросали любопытные взгляды. Несколько мужчин пытались заговорить с ним или заглянуть под капюшон. Отодвинувшись глубже в тень, он быстро показал им свое оружие, и они тут же оставили его в покое. Даварус снова и снова вспоминал слова Танатеса. У него имелась одна–единственная возможность исправить положение.

Наконец дверь с шумом открылась, и в таверну неспешно ввалился Корвак. Блондинка, державшая его под руку, окинула зал враждебным взглядом, который совершенно не вязался с ее сексуальным нарядом, подчеркивающим все ее соблазнительные округлости. При виде этой парочки Коул резко подался назад. Затем на него нахлынули воспоминания: что они сделали с ним тогда, ночью, за этой самой таверной, а вместе с воспоминаниями — гнев, а с гневом пришло и мужество. Его гнев стал перерастать в бешенство, но Коул сдержался, бросив взгляд на свисавшую с потолка светосферу.