Гвардеец показал на Коринну. В его глазах с набрякшими веками блеснуло горькое веселье.

— Старики и их доброта… Знаю, как это бывает. На какую только ложь не пойдет человек, чтобы оправдать скрытое в потайных закоулках души.

Лицо Браксуса вспыхнуло, и он шагнул к гвардейцу. Ему было за шестьдесят, но шея — как у быка, а руки могучие и мускулистые — всю жизнь он ковал железо.

— Что ты имеешь в виду?

Королевский гвардеец ухмыльнулся, и его взгляд остановился на Илландрис.

— Нетрудно понять, почему тебе нравятся такие молоденькие, Браксус. Только взгляни на эту. Ей всего лишь двадцать, а она годится уже только для пастбища. В Тарбонне женщина, которая не следила бы за собой и позволила себе так быстро опуститься, осталась бы без мужа: брак был бы расторгнут. Постыдись, женщина.

Илландрис словно иод дых врезали. Она подняла руку, смущенно пытаясь закрыть воспаленное красное пятно на щеке. В руках началась знакомая дрожь.

— У тебя есть то, что заказывал король? — спросил королевский гвардеец с налитыми кровью глазами.

У него был мягкий, бархатистый голос, на шее — цепочка с золотым ключом. Илландрис сосредоточилась на его лице, пытаясь припомнить, откуда она его знает. Все что угодно, лишь бы отвлечься от этой дрожи.

«Вулгрет, — осознала она. — Северянин, пропавший несколько месяцев назад, во время похода на Морозную Твердыню. Он исчез. Считался погибшим. Как он выжил? Почему он здесь?»

Браксус повернулся к нему и протянул крошечный кусок металла, гладкий и округлый, как ствол странного устройства, которое Вулгрет дал Кразке на холме за Сердечным Камнем. Вулгрет с минуту рассматривал его своими странными, налитыми кровью глазами, а затем опустил в сумку, висевшую на поясе.

Йорн откашлялся.

— Здесь у нас — все. Браксус, бери меч. Нам понадобятся у ворот все крепкие мужчины Сердечного Камня, когда придет Шаман. Мередит…

— Сэр Мередит, чертов дикарь! Меня посвятил в рыцари сам король Рэг!

Йорн заскрипел зубами, стараясь не взорваться.

— Мы сейчас — не в Низинах и в ответе только перед одним королем — Королем–Мясником. Человеком, которого мы поклялись защищать.

Сэр Мередит поморщился.

— Тебе не нужно напоминать мне об этом. — Развернувшись на каблуках, он вылетел из литейной.

Илландрис наблюдала за его шумным исходом, переминаясь с ноги на ногу, чтобы унять дрожь.

— Да что с ним такое? — спросил Браксус.

Йорн сплюнул.

— Он провел слишком много времени на юге. Набрался странных идей. Хотя с мечом весьма хорош.

Трое мужчин вышли, оставив Илландрис с Коринной и несколькими сиротами, которые отважились заглянуть в кузню.

— Ты в порядке? — тихо спросила Коринна, ее лицо выражало сострадание.

Илландрис неожиданно устыдилась своей слабости.

— Да, — солгала девушка. Она не была в порядке, хотелось сдаться и расплакаться, но ей нужно оказаться у северных ворот прежде, чем Шранри заметит ее отсутствие, в противном случае ее план рухнет.

Чья–то ручонка сжала ее руку. Опустив глаза, она увидела мальчика, который разбудил ее несколько минут назад. Он робко посмотрел на Илландрис.

— Мне не нравится железный человек. И северянин — тоже. У них противные глаза. Они не такие, как ты: ты красивая и добрая. И ты увела моих друзей в лучшее место. Я тоже хочу пойти туда. Можно?

Едва не разрыдавшись, Илландрис выбежала из мастерской.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

— Я его чую. Словно мясо, которое слишком долго варилось в котле.

Покрытое морщинами лицо Мошки исказилось от отвращения. Мерцающие демоны — самые редкие из всех. Они очень коварные, могут ускользнуть от самых настойчивых преследователей. Этот демон заставил их гнаться за ним через полстраны, от глубоких долин Восточного предела до великих озер соседнего Озерного предела, а затем на юг — сюда, в Зеленый предел.

На сей раз Бродар Кейн не позволит этому демону уйти.

Трое мужчин пришпорили своих лошадей. Весна в Зеленом пределе являла великолепное зрелище. Мягко сменявшие друг друга холмы, покрытые изумрудной травой, были усеяны маленькими фермами, которые можно было наблюдать до самого горизонта. Именно эти фермы обеспечивали провизией центральную часть страны, когда суровые зимние месяцы превращали ее в белую пустыню. Жителей Зеленого предела часто высмеивали как людей кротких, более искусных в обращении с плугом, нежели с мечом, но на самом деле без них Договор, который действовал последние несколько столетий, ни за что не соблюдался бы так долго. Даже самые смиренные люди напали бы на своих соседей под угрозой надвигающегося голода.

Они неслись во весь опор мимо кукурузных полей, низких изгородей, окружавших грядки с овощами, которые в конце концов окажутся на столах в Сердечном Камне и Йарроу, и даже далеко на севере — в Листере, в Черном пределе. Люди с беспокойством наблюдали за тем, как они проезжали мимо.

У Хранителей редко возникал повод забираться так далеко на запад. Это могло означать лишь дурные вести.