Читаем Меч Немезиды полностью

Старинный четырехэтажный, респектабельного вида особняк, с отреставрированной художественной лепниной, расположенный к тому же в двух шагах от Кутузовского проспекта, прекрасно характеризовал занимающую его организацию и ее руководителей.

Во-первых, они имели немалые деньги, во-вторых, дружили с городскими властями, в третьих, уважали сами себя.

Перечисленные признаки надежно подтверждали, что ООО «Удача» является крупным, надежным и преуспевающим концерном. По-другому и быть не могло: «Удача» занималась контролем над игорным бизнесом, ей подчинялось семь казино и добрая сотня залов игровых автоматов, а игровой бизнес, как хорошо известно, убыточным не бывает. Несмотря на теорию вероятностей, согласно которой выигрыши и проигрыши должны распределяться «фифти-фифти», казино всегда оказывается в выигрыше. Поэтому «Удача» процветала.

Правда, в столичном РУБОПе эта фирма числилась легальным прикрытием организованного преступного сообщества, но кто в современной России обращает внимание на подобные мелочи и верит оперативным материалам? Правильно, никто. Но никакой криминальной «крыши» у «Удачи» не было, что само по себе было фактом очень красноречивым и косвенно подтверждало версию РУБОПа.

В самом крупном казино концерна, «Алмазе», — высоченные, метров в пятнадцать, потолки и свисающие на пол-этажа хрустальные, ослепительно-яркие люстры. Внизу раскинулась огромная территория игрового зала: хозяева утверждают, что он больше, чем в немецком Баден-Бадене, австрийском Бадене, и даже превосходит самый знаменитый игровой зал планеты в Монте-Карло. Здесь царит атмосфера праздника: гирлянды цветных шаров, нарядные дамы и господа, вышколенный персонал в отутюженной униформе… Голоногие девочки объявляют условия лотерей, официанты в белых смокингах разносят на подносах шампанское, виски и колу: для играющих выпивка бесплатная.

Правда, есть здесь публика и попроще: вон, между игровых столов прохаживается молодой человек с подкрашенными пергидролем волосами и вздернутым носом, напоминающим крючок для одежды. На вид обычный студент: пиджачок на нем незатейливый, форсу — ноль. Однако видно, что здесь он свой: спокойно берет мартини с подноса у официантов, многие из посетителей здороваются с ним, как со старым знакомым, ведут какие-то тихие разговоры, иногда даже удаляются вместе в направлении туалетной комнаты. Похоже, студент тоже выполняет здесь роль официанта, только предлагает не напитки, а кое-что покрепче, повеселее, и деятельность свою не афиширует. Иначе ходил бы он в белом, как очищенный героин, смокинге с синим беджиком на груди: «Крючок, наркодилер»…

С галереи второго этажа на весь этот бурлеск смотрят посетители ресторана. Там тщательно продуманный интерьер: хрустящие скатерти, мягкие кресла, старомодные настольные лампы с мягко рассеивающими свет абажурами. Вдоль вытянутого зала расставлены огромные плоские аквариумы, населенные экзотическими рыбами. За ними установлены двухместные столики, именно их посетители могут смотреть через барьер вниз, туда, где властвует азарт игры. Кухня здесь, в отличие от многих ресторанов в казино, приличная: шеф-повар опровергает устоявшееся мнение, что в любом подобном заведении хорошим бывает что-то одно: либо кухня, либо игра.

В «Алмазе» мощная охрана: крепкие вежливые мальчики и девочки на входе, неприметные молодые люди в зале, не привлекающие внимания, но сами внимательно контролирующие обстановку. Везде установлены телекамеры — открыто или скрыто: в зале, ресторане, туалетах… Специальные камеры ведут наблюдение за входом и прилегающей территорией.

Когда к парадному подъезду подкатил столь же скромный, сколь и респектабельный, «Бентли», два охранника тут же выскочили встречать хозяина.

Александр Григорьев — важный, преисполненный достоинства блондин с холеным лицом, сидел не шелохнувшись до тех пор, пока один из охранников не распахнул дверцу. Только тогда он соизволил неторопливо вылезти наружу и поднялся по ступенькам к обитой блестящей бронзой тяжелой двери. Ему было сорок пять, но обрюзгшее лицо и начавшая расползаться фигура прибавляла добрый десяток лет.

На хозяине, как всегда, была новая, с иголочки, одежда: костюм Бриони, башмаки от Гуччи из тонкой, отливающей перламутром кожи, сорочка Ферре и трехсотдолларовый галстук Валентино. Он расписывался ручкой Монблан, прикуривал от зажигалки Дюпон, носил очки Диор. Григорьев очень любил престижную атрибутику, и о стоимости его часов ходили самые невероятные слухи.

В сопровождении почтительных охранников Григорьев поднялся в прозрачном лифте на третий этаж, где находились его личные апартаменты. Через полчаса у него ожидалась встреча с председателем городской комиссии по азартным играм, и он еще хотел к ней подготовиться.