Читаем Меч императора полностью

Танец был прекрасен. Но… Что-то было не так. Эта песня была словно не настоящей, и любовь и страсть, которые Олег ощущал в каждом движении своей партнерши по этому сказочному танцу, все больше и больше казались ему странной, неумелой подделкой, неуклюжей приманкой для наивных простаков. Все сильнее и сильнее в его душе разгорался злой, черный огонь протеста. «Демоны не могут быть марионетками!» — так можно было бы сформулировать его ощущения словами, если бы он удосужился выразить их вслух. И все же прерывать ее было рано… Пока рано… И меч продолжал покоиться в ножнах.

Поцелуй был сладок. Не то неловкое, быстрое касание, которое произошло еще совсем недавно. Нет. Олег не знал, с чем можно сравнить ту великую и сладкую силу, что наполнила его от этого поцелуя. Казалось, огромная волна вознесла его ввысь, к сияющей над плетеной крышей беседки прекрасной и загадочной в своем вечном величии луне.

Затем нежные губы скользнули ниже, легкая, совсем не сильная боль кольнула шею, и дикий, ни с чем не сравнимый вопль страдания разнесся над зеркалом ручья. Отскочившая от него девушка отчаянно терла лицо, словно стирая попавшую на нее кислоту. Вот только никакой кислоты не было — лишь черная, густая и вязкая кровь демона пузырилась на побелевших губах.

Очарование момента пропало. Странные чары, опутавшие его сознание, исчезли, и Олег понял, что мгновение назад находился на краю гибели и спасся лишь благодаря демонической природе своего тела.

Кровь на губах Коры явственно показывала, какова была участь тех, кто приходил сюда до него. Да и губах ли? Нежная кожа изменялась. Та, кто еще совсем недавно выглядела как прекрасная девушка, превращалась в нечто непонятное и отнюдь не такое привлекательное. Острые жвала выступили из невероятно широко, не по-людски раздвинувшегося рта. Восемь длинных мохнатых паучьих лап приподняли тело, еще не до конца утратившее человеческие очертания, и холодным блеском сверкнули фасетчатые глаза.

А музыка все звучала, вот только, избавившись от дурмана, Олег уже перехватил магическую мелодию и, не обращая внимания на огромную паучиху, с угрожающим шипением двинувшуюся в его сторону, начал петь сам, подстраивая ритм и звучание наподобие своего любимого тяжелого рока.

И видимо, была в этой песне, в этой магии сила, потому что ярким огнем вспыхнула мерцающая на жвалах черная кровь, и с тонким вскриком, совершенно не подходящим для монстра, паучиха отпрянула в сторону. Отпрянула и вдруг внезапным прыжком бросилась на Олега.

Легко отклонившись, он мгновенно завершил преобразование, и длинные когти демона полоснули по мягкому брюху, а ядовитые жвала его противника лишь бессильно скользнули по твердой демонической чешуе.

Но корриган и не думала сдаваться. Тихий свист-призыв и шорох множества лапок заставили Олега насторожиться. Пауки лезли отовсюду. Из глазниц старых, побелевших черепов, «украшающих» беседку, из густых камышей, из щелей между костями…

— А вечер перестает быть томным, — ухмыльнулся демон, оскалив клыки, и встряхнул головой. Тонкие змеи, бывшие его волосами, упали на пол и стремительно поползли к набегающим тварям, злобно шипя и посверкивая холодными глазами.

— Змеи против пауков — ты не находишь, что это символично? Не стоит недооценивать своих противников. Как видишь, шансы выжить у меня все же имеются. — Веселая боевая злость овладела Олегом, и он двинулся в сторону настороженно шипящей паучихи, готовясь атаковать в любой момент. — Интересно, кто победит? Я ставлю на своих питомцев! — с улыбкой, больше похожей на оскал из-за удлинившихся клыков, заявил Олег своей противнице, обнажая меч и настороженно следя за каждым движением пятящейся паучихи. — Ну что, раунд номер два?

И, коротко взмахнув крыльями, он атаковал, расплываясь в вихре ударов.

— Эх, люди, люди… — спустя тридцать секунд, отскочив подальше, чтобы передохнуть, заявил Олег, рассматривая свой меч. — Что ж вы такое непрочное оружие-то куете? — сокрушенно вздохнул он.

Мощный панцирь, прикрывающий всю верхнюю часть тела паука, стал непосильным испытанием для заточки его меча, и грозное некогда оружие ныне могло использоваться разве что в виде дубинки.