Читаем Меч и перо полностью

Поэтому хекмдар не должен удивляться и гневаться, если азербайджанское войско в ближайшее время покинет столицу. Пусть элахазрет заранее позаботится о создании другого войска, призванного обеспечивать порядок в городе и безопасность жизни элахазрета".

Почти одновременно с этим письмом Кызыл-Арслан получил письмо от Гатибы, которая писала:

"Элахазрет!

Ваша дружба с убийцами моего отца оскорбительна для меня. Я пришла в недоумение, узнав, что Вы оставили безнаказанными виновников преступления, задуманного азербайджанцами.

Преступление было совершено во время отсутствия элахазрета, и это наводит меня на мысль о том, что преступники действовали по его указке. Оставив на свободе Фахреддина и Сеида Алаэддина, Вы тем самым еще больше подтвердили достоверность моего предположения о Вашей причастности к покушению на жизнь мелеке.

Давно уже предчувствуя недоброе, я несколько раз порывалась уехать из столицы. Последнее событие доказывает, что мое пребывание в Хамадане действительно небезопасно для моей жизни и жизни моей юной сестры.

Элахазрет несколько раз обещал мне наказать преступников, но так и не исполнил этого. Мои безвинные друзья все еще находятся в тюрьме, что заставляет меня сделать определенныевыводы.

Хюсамеддин пользовался неограниченным доверием и уважением моего покойного отца. Его меч в течение многих лет принуждал непокорных азербайджанцев склонять головы перед атабеком. Оскорбительное заключение его под стражу нельзя расценивать иначе, как оскорбление всего моего рода.

Хазрет Захир Балхи, мудрый, деятельный политик, тоже оказал много услуг нашему государству.

Я приняла решение провести остаток жизни в Рейском государстве. Лучше на чужбине влачить нищенское существование, чем жить в родной стране, где властвуют убийцы моего отца.

Гатиба-хатун".

Кызыл-Арслан колебался: ему не хотелось терять азербайджанцев, но в то же время он не мог допустить отъезда Гатибы из столицы в Рей, где она опять развернула бы против него враждебную деятельность, что привело бы к новым конфликтам с соседними государствами.

В последнее время в столицу приходили тревожные вести: в Ираке и на границе с Хорасаном начались народные волнения. Кызыл-Арслану не удалось удержать в Хамадане азербайджанское войско, возглавляемое Фахреддином и Сеидом Алаэддином. В один из дней оно покинуло столицу. Падишах остался один в окружении врагов. Хюсамеддин по-прежнему находился в тюрьме, однако это не мешало ему принимать деятельное участие в заговоре против Кызыл-Арслана. Гатиба, когда хотела забирала его из тюрьмы к себе во дворец, советовалась с ним, затем опять отправляла в тюрьму.

Заговорщики осмелели настолько, что не считали даже нужным скрывать свои замыслы. Подготовка к государственному перевороту шла почти в открытую.

Кызыл-Арслан, не имея возле себя людей, на которых можно было бы опереться, бездействовал и не решался трогать обнаглевших заговорщиков.

Старый визирь Кызыл-Арслана Шамсаддин, видя, что хекмдар совершает один за другим опрометчивые поступки и не внемлет его разумным советам, встревожился.

Накануне ухода азербайджанского войска из Хамадана, он явился к падишаху.

- Элахазрет, надо быть слепым, чтобы не видеть, какую деятельность развили Хюсамеддин и Гатиба-хатун, добиваясь свержения вашей власти, сказал он. - Они переписываются с халифом багдадским и вашим братом Тогрулом, заключенным в крепости Кахран. Они уже заручились согласием повелителя правоверных на провозглашение Тогрула вновь главой салтаната. Халиф Насирульидиниллах обещал признать Тогрула падишахом, если тот провозгласит сына Гатибы Гютлюг-Инанча наследником престола. Надо немедленно действовать и сорвать планы заговорщиков.

- Достоверно ли то, о чем ты говоришь? - спросил Кызыл-Арслан, хмурясь.

Шамсаддин, достав из-за пазухи пачку писем, протянул их Кызыл-Арслану.

Прочитав письмо Гатибы к Тогрулу, хекмдар еще больше помрачнел.

- Когда я избавлю наконец мое государство от козней и интриг этого шайтанского рода?! - воскликнул он гневно.

- Послушайтесь моих советов, элахазрет! Я состарился, но мысль моя не одряхлела. Я хочу уберечь элахазрета от беды. Вспомните, что я вам советовал, когда вы стали падишахом. Если вы не сделаете этого сейчас, может произойти непоправимое.

Кызыл-Арслан раздраженно поморщился.

- Говори покороче, Шамсаддин, что мне надо делать?