Читаем Меч и перо полностью

- Тот, кого я жду, заплатит щедрее. Я не возьму другого пассажира, не могу, я дал слово.

В этот момент у помоста появился Фахреддин. Лодочник, увидев его, воскликнул:

- Вот и сам ага*!

______________

* А г а - господин,

Женщина обратилась к Фахреддину:

- Уважаемый джанаб, позвольте мне доехать вместе с вами до квартала Харбийе.

- Я не возражаю,- ответил Фахреддин.

Но тут вмешался лодочник:

- Как видно, мой любезный ага недавно в Багдаде. Мы ничем не можем помочь уважаемой ханум. От квартала Харбийе, в котором она живет, до дворца Эмина, куда нужно вам, плыть

несколько часов. Дворец Эмина - в восточной части Багдада, южнее квартала Махрем, а квартал Харбийе, где живет ханум, находится между западной частью города и Невольничьим рынком. Нам не по пути с уважаемой ханум.

Женщина призадумалась. Поблизости не было других парусников.

"Я не должен потерять ее, - подумал Фахреддин. - Она может многое рассказать мне. Надо уговорить лодочника". Он обратился к нему.

- Если вам не трудно, давайте возьмем ханум. Мы доставим ее к кварталу Харбийе, затем вернемся, и вы довезете меня до дворца Эмина. Я щедро заплачу вам.

- Раз ага так хочет, я не смею возражать, - ответил лодочник, протягивая на берег доску.

Фахреддин сказал:

- Прошу вас, ханум.

Он взял женщину под руку и помог ей подняться на парусник.

Девушки-музыкантши потеснились за столом, на котором опять появились вино и всевозможные закуски.

Парусник поплыл к западной части города. На реке было пустынно, так как любители вечерних прогулок по Тигру старались не заплывать на окраину Багдада.

Раздались звуки кеманчи и уда. Зазвучали арабские песни.

Но это не могло развеять грустные мысли Фахреддина. Он думал о Дильшад.

- Когда мы плыли сюда, - сказал он, обращаясь к Хаят-ханум, - вы спели прекрасную газель. Мне трудно передать свой восторг!.. Всегда, когда я буду вспоминать эту багдадскую

ночь и прогулку по Тигру, я буду вспоминать и вас, девушку, обладающую чудным голосом.

Радуясь похвале, Хаят-ханум бросила на Фахреддина признательный взгляд.

- Ваши любезные слова ласкают мой слух! Однако я не могу припомнить, какая газель пришлась вам по сердцу, -Вы пели о девушке... - О Гаранфиль?

- Нет.

- О Тахире?

- Нет, не о ней. В разговор вмешался лодочник.

- Мне кажется, нашему аге понравилась газель о Дильшад, - сказал он.

- Да, да, я имел в виду именно эту газелб.

Опять зазвучали уд и кеманча. Хаят-ханум запела газель о Дильшад.

Спутница Фахреддина отбросила с лица чаршаф и спросила:

- А знает ли уважаемый ага, кто такая Дильшад? Фахреддин недоуменно пожал плечами.

- Откуда же мне знать?! Два часа назад я услышал это имя, заинтересовался, поверил, что Дильшад прекрасна и благородна, - ведь поэты лучше других понимают женскую красоту. Если бы Дильшад не была столь необыкновенной, ее имя не было бы на устах жителей Багдада.

Женщина улыбнулась:

- Нельзя судить о вещах только по вкусам поэтов. Голодному и ячменный хлеб покажется медовой халвой.

Фахреддин промолчал.

Женщина пристально вглядывалась в его лицо, словно он не был для нее чужим человеком. Можно было подумать, он кого-то напоминает ей.

Фахреддин не очень удивлялся. "Видно, таковы багдадские женщины, решил он. - Слишком бесцеремонные. Привыкли к веселой, легкой жизни. Судя по всему, эта женщина богата: у нее красивое благородное лицо, она изысканно одета. Я видел своими глазами, как она вышла из Райского дворца. Разве туда могут иметь доступ люди неблагородного происхождения?"

Наполнив кубки вином, он обратился к незнакомке:

- Не соизволит ли уважаемая и дорогая ханум осчастливить чужеземца и сделать эту вечернюю прогулку вдвойне приятной для него?

Женщина ласково улыбнулась: - Вот как?! Вы чужеземец? - Да.

- Откуда же вы?

- Я приехал из Ферганы.

- Надолго?

- Пока трудно сказать. Все зависит от судьбы. Возможно, если мне посчастливится, я останусь здесь навсегда.

- Я питаю теплые чувства ко всем чужеземцам. Встречая их, я бываю искренне рада. Мне хорошо знакомо, что такое тоска по родине. Мне понятны ваши чувства, уважаемый ага. Особенно тягостны на чужбине ночи, не правда ли? Горечь чужбины более всего ощущается по ночам. Я постараюсь сделать все, чтобы наше короткое путешествие прошло как можно приятнее.

С этими словами женщина пригубила бокал с вином, но сейчас же поставила его на место. Чувствовалось, она испытывает некоторое смущение и неловкость.

- Мы забыли об одной непременной формальности, - сказала она. Невежливо и неприлично, когда мужчина и женщина начинают распивать вино, не познакомившись друг с другом. Это недостойно жительницы Багдада. Будем же знакомы! - Она подала Фахреддину руку: - Меня звать Дюррэтюльбагдад,

- Омархан из Ферганы, - слукавил Фахреддин, пожимая ее руку.

Они выпили вино. Немного погодя Фахреддин опять наполнил бокалы. Время летело незаметно. По их просьбе девушки-музыкантши исполняли различные песни.

Фахреддин присматривался к своей спутнице. На вид ей было лет тридцать пять-сорок. Волосы ее были черны, как багдадская ночь, лицо - бело-румяно, как облачко на заре. Она была приятна и красива.