Читаем Мазарини полностью

В начале мая отряд сторонников принцев, одним из командиров которого был Ларошфуко, прорвался к Бордо, намереваясь там закрепиться. К этому времени ситуация в столице Гиени кардинально изменилась по сравнению с периодом парламентской Фронды. Бордоский парламент был удовлетворен условиями мира, чувствовал себя хозяином положения и не желал лишний раз ссориться с правительством. Но своекорыстная финансовая политика парламента способствовала неуклонному разрастанию конфликта между ним и жителями города, поддерживаемыми губернатором. Поэтому именно в Бордо Ларошфуко, герцог де Бульон и принцесса де Конде нашли убежище и поддержку. Без помощи Бордо весь конфликт принял бы оборот заурядного предательства клики аристократов, перешедших на сторону испанцев в разгар войны с ними.

Восстав, городской плебс Бордо открыл ворота армии кондеянцев. Парламент и городские власти не пришли приветствовать сторонников принцев, но и не сопротивлялись. Только один раз, когда испанский офицер привез от имени своего короля двадцать пять тысяч экю принцессе де Конде, парламент предписал ему немедленно покинуть город. 22 июня горожане окончательно заставили парламент заключить союз с кондеянцами.

В столь жестких условиях первый министр и королева отчаянно боролись. В столице было неспокойно: парламент вновь усилил нападки на кардинала и его политику. Раздавались голоса о необходимости освобождения принцев и изгнания Мазарини из Франции.

Заседание палат Парижского парламента, на котором обсуждался вопрос о Бордо, проходило при огромном стечении народа. Дворец правосудия был со всех сторон окружен толпами. Раздавались крики: «Долой Мазарини! Да здравствуют принцы!» Народ подстрекали к бунту переодетые офицеры Конде. Охрана герцога Орлеанского взвела курки в мушкетах и предупредила, что будет стрелять. Но не сделала этого. В ответ прозвучал призыв: «К оружию!» Герцог поспешил ретироваться, перед толпой один на один остался Гонди. Храбрый коадъютор не обратился в бегство, хотя ему проткнули кинжалом стихарь. Впоследствии о событиях этого дня он напишет только такую фразу: «В мелкой потасовке убили двух людей из охраны Месье». В итоге манифестантов с помощью людей де Бофора и охраны герцога Орлеанского удалось оттеснить.

Тем временем королевская армия осаждала Бордо в присутствии кардинала, королевы и Людовика XIV, который появился в Гиени в первых числах июля. После парижских событий герцог Орлеанский лично отправил посланца к Мазарини с просьбой как можно быстрее заключить мир с Бордо и возвращаться в Париж. Но это не так легко было сделать.

Армия короля столкнулась со стойким сопротивлением мятежников. Командовал королевскими войсками маршал де ла Мейер, но фактически всем распоряжался Мазарини. Кардинал проявил недюжинную стойкость и наличие полководческих способностей. Но один раз он все же сорвался. Когда де ла Мейер взял крепость Бэр, которой командовал Ришон во главе трехсот кондеянцев, Мазарини приказал повесить Ришона в трехстах метрах от резиденции короля. У Джулио от бессонных ночей и долгой осады уже лопалось терпение. На юного Людовика XIV вид повешенного произвел неизгладимое впечатление, возможно, в будущем породив в нем жестокость.

Около Бордо развернулась настоящая резня. Кардинал лично присутствовал на военных позициях. Армия короля состояла из восьми тысяч пехоты и трех тысяч конницы. После длительного боя маршалу де ла Мейеру удалось, наконец, взять предместье Сен-Сюрен. С обеих сторон вели сильный огонь – в стане кондеянцев насчитывалось сто двадцать убитых, в королевском лагере – около пятисот. Мазарини не жалел человеческих жизней ради победы. Перевес в конце концов оказался на стороне более сильного.

Казалось, пушечные выстрелы, произведенные в Бордо, были слышны и в Париже. Люди постепенно теряли интерес к политическим событиям. Хотелось тишины и мира. Любой ценой. Беспорядки лишь готовили почву для будущего торжества абсолютной власти. Самый тонкий из политиков того времени, Мазарини это интуитивно ощущал. Спустя год, находясь в изгнании, он имел немало времени, чтобы переосмыслить происшедшее. Тогда он четко сформулирует мысль, подходящую не только для Фронды: «Беспорядки, когда они доходят до крайности, неизбежно ведут к укреплению любой власти».

Парламент и народ Бордо сопротивлялись, пока надеялись на помощь Испании. Однако Филипп IV не спешил ее оказывать – беспорядки во Франции были ему на руку, поскольку сильно ослабляли противника в военном и финансовом отношении. Поэтому восставшие решили капитулировать, а точнее, заключить мир, ибо король в Бордо так и не вошел. Посланцы парламента выдвинули следующие условия: предоставить полную амнистию мятежникам, распустить армии с обеих сторон, кроме королевской гвардии, принцессе де Конде и герцогу Энгиенскому разрешить пребывание в одном из их замков, назначать губернатора в Гиени только с согласия народа.