Читаем Матушка Готель полностью

- Я надеюсь, вы не из сторонников Пьера Вальдо и его воззрений, - улыбнулся епископ, проходя по собору, - с тех пор, как он появился здесь со своей ересью с отказом от собственности, у нас было с ним немало проблем, пока Папа не отлучил их от церкви. Не хорошо проповедовать за стенами храма, особенно в мирском толковании, поскольку неизвестно куда заведет людей такая проповедь.

- Ваше преосвященство, - отвечала Готель, - я всегда делала пожертвования в пользу церкви и Бога, ставя единственной своей целью прощение Всевышнего. Живя в Париже, я делала пожертвования собору Нотр-Дам, о чем есть записи в книге Ордена Морисом де Сюлли; теперь же, я прошу вас принять пожертвования для собора Сен-Жан, в городе, который сам Господь Бог, возможно, избрал остатку моей жизни.

Отчасти она лукавила, отчасти, принимая во внимание свою недавнюю находку, допускала мысль, что находка эта не была случайной. В итоге, Готель передала Лиону дом на Сицилии, который она давно не посещала и не планировала больше посещать, и половину средств, хранящихся в графстве Прованс. Вторую же половину средств, а также дом в Париже, Лионе и Марселе она переписала на свой орден с возможностью фамильного наследования, что было весьма находчиво, с учетом её вероятного последующего омоложения.

Следующим же утром на другом берегу Соны Готель посетила портную лавку Николь Рэммэ. Эта милая девушка семнадцати лет, продавала лучший в городе материал, который доставлял её отчим из Турина, находящегося, кстати, сразу за альпийским хребтом. Иногда Готель думала посетить свою родину, но почему-то так ни разу и не собралась.

- Добрый день, Николь, - поздоровалась она, входя в магазин.

- Добрый день, мадам, - удивилась девушка, - мы знакомы? Простите, просто я не помню, чтобы вы заходили раньше.

- Я много раз слышала о вашем магазинчике, но здоровье не позволяло мне взяться за иглу, - объяснила Готель.

- Вы живете в Лионе?

- Уже давно, - отвечала покупательница, - у вас превосходный материал.

- С тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, Карл - мой отчим оставил управление лавкой на меня, и я прилагаю максимум усилий, чтобы торговля шла успешно.

- Так вы тоже из Турина? - спросила Готель, вытаскивая серый моток из-под других.

- Тоже? - переспросила девушка.

- Я слышала, что Карл привозит вам оттуда материал.

- А, ну да, - улыбнулась продавщица, - я родилась в Турине, но когда мне исполнилось семь, мы переехали в Лион.

Пообщавшись с Николь, Готель купила кусок зеленого материала на платье и кусок серого на новую накидку.

- Скажите, какой он, Турин? - спросила она уходя.

Николь пожала плечами:

- Большой, красивый - обычный, если вы там не родились.

Весь остаток дня Готель провела за пошивом новой одежды. Она увлеклась и подумала, что, может быть, Господь таким образом решил оставить её на своей службе, хотя теперь она и без того была рада вернуться в родную стихию.

С того дня, выходя из дома, она прикрывала голову "седым" капюшоном, и лишь изредка обнажала черные волосы, давая постепенно привыкнуть окружающим к своему "истинному" облику. Или когда это был он. Высокий и статный. Она встречала его не часто, но когда это случалось, он всматривался в её лицо, чем приводил Готель в давно забытое смущение. И может быть потому, она не хотела нарушать эту игру шагами со своей стороны, а решила позволить такое сближение ему. И через несколько дней, выходя из собора, она снова увидела этого внимательного к ней незнакомца. Он вышел следом, словно посещал утреннюю мессу, а возможно, как подумала Готель, просто нашел это поводом для знакомства.

- Доброе утро, мадам, - проговорил он ей вслед.

Готель остановилась и обернулась к мужчине лицом. Ветер уже теплый играл с её волосами, а яркое солнце сверкало на золотых серьгах.

- Доброе утро, месье, - улыбнулась она.

- Прекрасная месса, не правда ли? - спросил он первое, что пришло в голову.

- Да, месье, - согласилась Готель, - особенно для человека, посещающего храм не более раза в год.

- Вы, несомненно, правы, - улыбнулся он, - придя сюда, я лишь хотел увидеть вас.

- Ну, что же, похоже, вы пришли не зря, - откланялась она и, развернувшись, пошла дальше.

- Постойте, подождите, прошу вас, - побежал он следом, - постойте. Не сочтите меня безумцем, поскольку, быть может, вы не помните меня, но я мечтал о вас уже давно.

- Почему же, - улыбнулась Готель, - я вас помню. В лавке у Себастьена, еще четыре года назад.

Незнакомец сдвинул брови и неуверенно покачал головой:

- К моему стыду, я не помню нашей встречи у Себастьена, - признался он.

Готель быстро одернула себя, вспомнив, что четыре года назад выглядела несколько старше, и к тому же, редкий мужчина заинтересовался бы дамой с клюкой.

- Но я помню, - так же неуверенно продолжил он, - когда был еще ребенком, у нас останавливалась девушка, с черными до плеч волосами, ровными бровями, красавица, каких на свете нет. И я был бы готов немедленно вернуться в собор и поклясться перед Всевышним, что это были вы, будь я сейчас не старше вас.