Читаем Матрешка полностью

- Про "Матрешки" нам известно, хотя ваши сведения - из первых рук, сказал мне Стив. - И о том, что две соперничающие группы - "Бог в помощь!" и "Братья Карамазовы" - тоже знаем. Но у нас нет штата пасти их всех, следить за русскими кабаками, банями, клубами - плодятся как кролики. Особенно на Брайтон-Бич в Бруклине и в Рего-Парке в Куинсе. Да еще парочка на Стейтен-Айленде. Время от времени мы их прочесываем, устанавливаем жучки, устраиваем шмон, но - никаких результатов. В ресторане "Распутин" чуть было не накрыли с дурманом, но кто-то их предупредил, мы опоздали на полчаса. Обычная история: знаем больше, чем можем доказать. На том же Стейтен-Айленде стоит, к примеру, на берегу особнячок с белыми колоннами и китайскими сфинсками, настоящий владелец, итальянец, подзалетел на семь лет, а в качестве сторожа проживает русский с семьей, выдает себя за хозяина и в бейсменте держит редакцию русскоязычного ежемесячника "Царский подарок". Еще одно свидетельство союза итальянских мафиози и русских братков. Внешне там вроде бы все чин-чином. Но у нас есть точные сведения, что стебанный этот журнальчик - только вывеска, а его мнимый хозяин, трепло и показушник мелкая сошка, подставное лицо, шестерка, но через этот журнальчик отмываются деньги от операций "наркотики - оружие", и сам этот особняк - еще одна явка, наподобие "Матрешек". Мы можем хоть сейчас накрыть это гнездо, но нас интересуют его боссы, такие вот как ваш Тарзан.

- Тарзан, вроде бы, владеет и этим журнальчиком, - сказал я, припомнив рассказ Лены о своем мачо, но тут же пожалел, что вмешался - не слишком ли я радею за бывшего студента? В нише соперника Тарзан заменил Володю.

- А как до него дотянуться? - сказал Стив. - В "Матрешки" мы не вхожи. А почему бы вам не побывавать у них еще разок? - спросил меня Стив.

- Довольно одного раза. Тем более Лены там нет.

- Вы уверены? Сказать, что ее там нет, мы не можем, потому что не знаем, где она сейчас.

- А парижский снимок?

- Это было две недели назад, - напомнил Борис Павлович. - А у балетной школы она появилась вчера.

- Танюша могла ошибиться, - сказал я, хоть так не думал.

- А кому принадлежат "Матрешки"? - спросил Борис Павлович. - Какой из двух организаций?

- Какое это имеет значение? - удивился Стив самому вопросу.

- Кто знает, - уклончиво сказал Борис Павлович. - В таких делах любая мелочь может оказаться важной.

- "Бог в помощь!" - сказал я.

Я все еще ждал главного вопроса - был ли у меня в тот день сексуальный контакт с одной из матрешек, понятно с какой, но его так и не последовало, что показалось мне подозрительным. Не исключено, что они догадываются о том, что именно я скрываю. В том числе об особых отношениях между Леной и Тарзаном? Что если они знают больше, чем говорят? Как и я. Больше, чем я? И тут вдруг, быстро пролистав страницы моей слабеющей памяти, я не обнаружил в ней ничего о том, когда Лена сошлась с Тарзаном. Это я сам так решил, что все произошло в "Матрешках" - сама она ничего не говорила.

Какое мне дело до дурь-наркоты, ядерных кейсов и борьбы ФБР с русской мафией! Чума на оба ваших дома, пропади все пропадом, коли у меня самого голова кругом идет от всей этой невнятицы вокруг Лены. Который раз пытался я мысленно выстроить события - от моего визита в их хазу в Саг-Харборе до вчерашнего видения Лены Танюшей, но все выходило как-то вкривь и вкось, совсем не таким, как казалось раньше, словно все было предписано кем-то заранее, и я играл свою роль в чужой пьесе и был таким же отчужденным ее персонажем, как и все остальные: Лена, Володя, Тарзан, Жаклин. За всей этой чередой чрезвычайных в моей жизни событий я подозревал теперь тайного режиссера, а сам казался не только актером, играющим себя в чужой пьесе, но также и зрителем, глядящим из зала на то, как нелепо и невнятно складывается на сцене его собственная жизнь. Невнятица была сплошь, все шиворот-навыворот и наперекосяк. Вспомнил вдруг туман на океане в тот день, когда исчезла Лена. Теперь туман стал метафизическим. Одно мне ясно: Лену я потерял окончательно. Навсегда. Бесследно.

Если только не считать один оставшиийся от нее след - мою Танюшу.

Готов был поклясться впоследствии, что именно на этой пусть соглашательской, но успокоительной мысли о Танюше, раздался звонок на столе у Стива. Он снял трубку, с полминуты слушал, потом сказал:

- Выезжаю.

И встал из-за стола.

- Мне очень жаль, Профессор. Пропала ваша дочь.

12.