Читаем Мать полностью

Зрители были весьма далеки от мысли, что им демонстрируют определенные исторические события, происходившие в России, ради "духовного приобщения" к увлекательным происшествиям, в результате чего должно "выкристаллизоваться извечно человеческое", и т. д.; так же далеки они были от намерения забыть о нечеловеческих условиях, в которых они живут, - в особенности о тех, которые подлежат изменению; они с готовностью мобилизовали весь свой опыт, ум, боевой пыл на осознание стоящих перед ними трудностей и задач - они сравнивали, возражали, критиковали поведение действующих лиц либо, абстрагируя, переносили его в собственные условия существования, тем самым извлекая для себя уроки. Они понимали эту психологию - психологию, применимую на практике, политическую. Зритель поставлен лицом к лицу с портретами, чьи живые оригиналы он не должен воспринимать как строго определенные явления; напротив, он должен влиять на них, то есть - заставить их высказываться и действовать. Его задача по отношению к своим ближним заключается в том, чтобы самому стать для них одним из определяющих факторов. В осуществлении этой задачи ему должна помочь драматургия. Следовательно, такие определяющие факторы, как социальная среда, характерные события и т. д., должны быть изображены изменяемыми. Известная взаимозаменяемость событий и обстоятельств обеспечивает зрителю возможность монтажа, эксперимента и абстрагирования, что и является его задачей. Человека, участвующего в политической борьбе, интересуют только определенные индивидуальные различия между людьми, с которыми он общается, от которых зависит, с которыми борется (например, такие различия, знание которых облегчает классовую борьбу). Он не считает нужным лишать определенного человека всех его примет, дабы увидеть в нем "человека" (вообще) - то есть существо, не подлежащее изменению. Человек должен быть воспринят как судьба человека (зрителя). Вывод, вытекающий из. восприятия зрителя, должен быть практически применим.

Дело в том, что под пониманием человека мы подразумеваем ни больше ни меньше как умение взяться за него. Слишком общий, "всеобъемлющий" набросок своего рода моментальный снимок - недостаточен: это только предпосылка нашего подлинного, действенного процесса понимания, которому первоначальный набросок служит своего рода исходной точкой. И даже для определения этой исходной точки нужно отчетливо представить себе весь процесс: только так он может быть осуществлен и оказаться годным. Мы можем понять человека, только воздействуя на него. И только воздействуя на самих себя, мы можем себя понять. На первый взгляд определение человека как существа, которое может быть использовано людьми и в свою очередь использует людей, кажется неполным. Но для движения, поставившего себе целью борьбу против злостного использования человека человеком - для коммунистического движения, - такое определение имеет по меньшей мере практическую ценность: человек может неожиданно раздвинуть рамки этого определения и показать себя с исчерпывающей полнотой.

XI

"НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ" ВОЗДЕЙСТВИЕ

Общепризнанная эстетика, требуя от произведения искусства непосредственного воздействия, тем самым требует воздействия, которое перешагивает через все социальные и иные различия между отдельными людьми. Такого воздействия аристотелевская драматургия добивается и поныне, хотя классовые противоречия все глубже проникают в сознание людей. И добивается зачастую и в тех случаях, когда классовая борьба составляет сюжет драмы, даже если автор берет сторону одного из противостоящих друг другу классов. И каждый раз, пока длится спектакль, сидящие в зрительном зале на основе присущего им всем "общечеловеческого" образуют некий однородный коллектив. Неаристотелевская драматургия типа "Матери" не заинтересована в образовании такого коллектива. Она предпочитает дифференцировать свою публику.

"Нойе пройсише кройццейтунг", Берлин, 1932, 18 января.

"...Речь идет о матери, которую сын вовлекает в партийную работу и которая в конце концов становится трудолюбивой пчелкой в упорной подрывной деятельности на пользу коммунизму. Итак: славословие рядовому члену партии, выполняющему свой долг. Грубая, раздражающая пропаганда. Праздник для единомышленников, более действенная агитация, чем речи и газетные статьи. Для стороннего наблюдателя - бред...".

XII

УЗОК ЛИ КОММУНИЗМ?

"Дойче альгемейне цейтунг", Берлин, 1932, 17 января.

"...Брехт написал еще одну дидактическую пьесу - сценический вариант горьковского романа "Мать". Это наставление для примитивных слушателей, как правильно, то есть по-коммунистически, вести себя во всех жизненных ситуациях. С точки зрения театрального и драматического искусства - это ужасно; как образец политической пропаганды - это достойно внимания...".