До Марке только импрессионисты и М. Утрилло так остро чувствовали дыхание Парижа. Только для импрессионистов Париж являлся городом, пронизанным световыми миражами и причудливыми фантазиями; Утрилло создал белый Париж, у Марке — серый («В дождь Париж шелестит, словно серая роза…»).

С нежностью и лиризмом мастер пишет плавные дугообразные линии мостов; нежная пепельная цветовая гамма с перламутровыми переливами тонко передает влажную атмосферу Парижа. Серебристые пейзажи Марке выглядели совершенно особенно по сравнению с яркими полотнами фовистов. Мировой известностью пользуются композиции «Солнце над Парижем» (1907), «Набережная Бурбон зимой» (1908), обе — ГМИИ, Москва.

Марке много путешествовал. Он побывал в Италии, Тунисе и Марокко, долгое время жил в Алжире. После пребывания в Неаполе художник создал полотна, изображающие, скорее, не реальное море, а мечту о бескрайних просторах, морскую стихию как абсолют. Море Марке не пустынно; в нем всегда чувствуется присутствие человека. Гармоничны соотношения моря, неба и легких парусников, ведущих неторопливый диалог с огромной стихией. В подобных работах особое значение для художника имеет не цвет, а свет, благодаря которому создается ощущение пропитанного влагой морского воздуха или, наоборот, прогретого южными лучами солнца.

^{А. Марке. «В Неаполе», 1909 год}

^{А. Марке. «Вид на Сену и памятник Генриху IV»}

Впечатления от своих путешествий художник выразил в серии полотен: «Везувий» (1909, ГМИИ, Москва), «Гамбургский порт» (1909, Эрмитаж, Санкт-Петербург), «Порт Гонфлер» (1911, ГМИИ, Москва), «Порт в Роттердаме» (1914, Национальный музей современного искусства, Париж), «Алоэ в Сиди-Бу-Саиде» (1923, частное собрание, Париж), «Регата в Меллерой» (1927, Музей искусств, Бордо), «Гаврский порт» (1934, частное собрание, Париж), «Алжирский порт» (1943, Музей искусств, Бордо).

Алжир дал Марке возможность показать эффект палящего солнца, «солнца без теней». Города он воспринимал в их индивидуальной цветовой гамме. Как известно, Париж Марке был серым, Неаполь — голубым, Алжир — белым, Гамбург — желтым. В Алжире Марке начал писать штормовое море и грозы. После Северной Африки он сумел более глубоко оценить европейские пейзажи.

^{А. Марке. «Порт Гонфлер», 1911 год, ГМИИ, Москва}

Работы Марке, созданные в 1920-е годы, напоминают акварель — так прозрачен их свет, так тонка цветовая градация, так легок мазок. Поэтичны композиции «Ла Рошель, выход парусных лодок» (1920, частное собрание, Париж), «Сабль д’Олонь. Парусные лодки» (1921, частное собрание, Париж), «Триель» (1931, частное собрание, Париж).

В последний период жизни Марке поселился в Париже, в доме, из окон которого хорошо просматривались Сена и Новый мост, которые художник очень любил писать. Эти композиции 1930-х годов необычайно романтичны, порой беспокойны, когда на них предстает вид ночного города («Новый мост ночью», 1937, Национальный музей современного искусства, Париж; «Ночной Париж», 1937, частное собрание, Париж).

Годы фашистской оккупации во время Второй мировой войны Марке провел в Алжире. Он был уже тяжело болен, но продолжал заниматься живописью.

В Париж художник вернулся лишь в 1945 году. В 1947 году ему сделали тяжелейшую операцию, после чего он, на время почувствовав облегчение, написал восемь полотен. Вскоре мастер скончался. После него остались изумительные работы с манящими романтичными видами его серебристо-серого Парижа.

Масон Андре (1896–1987)

Масон известен как автор метода автоматизма, суть которого верно подметил А. Бретон: «Масон встретился с автоматизмом в самом начале своего пути. Благодаря ему рука художника поистине окрыляется: она больше не перерисовывает форму предметов, а опьяненная собственным движением и только им, описывает неумышленные фигуры, в которые, как показывает опыт, эти формы должны вписываться. Основное открытие сюрреализма заключается в том, что без какого-либо преднамерения перо, бегущее, чтобы написать, или карандаш, бегущий, чтобы нарисовать, создают неизмеримо драгоценную субстанцию. Она предстает наполненной всем, что есть при этом эмоционального в поэте или художнике. В этом-то и заключается секрет великолепной кривой, которая в произведениях Масона продолжалась одним махом, одной линией, выставляя напоказ самые яркие краски и самый прекрасный свет прожитого нами».