Читаем Мастера авангарда полностью

Этот период творчества Ларионова иногда называют синтетическим. Он ознаменовался созданием тематических серий, посвященных провинциальной жизни («Прогулка в провинциальном городе», 1907, Государственная Третьяковская галерея, Москва) и сценам в парикмахерской («Офицерский парикмахер», 1907–1909; «Дамский парикмахер», 1910, обе — частные собрания, Париж).

В период с 1890 по 1907 год Ларионов экспонировал свои работы на выставках Московского училища живописи, ваяния и зодчества, Товарищества передвижников, Союза русских художников, Московского товарищества художников, «Мира искусства», «Венка», «Звена», «Золотого руна», Салона Издебского, в парижском Осеннем салоне, на Венецианской биеннале.

В 1910-е годы художник писал в примитивистской манере сценки из солдатской жизни («Утро в казармах»; «Мотив из солдатской жизни», 1910; «Отдыхающий солдат», 1911, все — Государственная Третьяковская галерея, Москва). Художник ездил на лагерные сборы и в это время был весьма заинтересован солдатскими рисунками, которыми испещрялись стены казарм. Как правило, солдаты изображали лошадей и женщин, естественно, сопровождая рисунки, мягко говоря, легкомысленными подписями. Под влиянием этого народного искусства Ларионов исполнил литографию «Маркитантка Соня».

^{М. Ларионов. «Офицерский парикмахер», 1907–1909 годы, частное собрание, Париж}

^{М. Ларионов. «Утро в казармах», 1910 год, Государственная Третьяковская галерея, Москва}

Солдатская серия шокировала зрителей. Пожалуй, самым безобидным было обвинение Ларионова в вульгарности. О цинизме художника заговорили после выхода в свет книги «Le futur», где находилось откровенное изображение проститутки. Тираж книжки цензура конфисковала, а Ларионов стал предметом прений художественных критиков. Так, например, в защиту художника высказывался С. Романович: «Существуют люди, которые, проходя по залам музеев, отворачиваются от античных статуй с их наготой… Когда Ларионов восхищался солдатскими изображениями женщин на заборах или вкладывал в уста своих персонажей слышанные им выражения — тоже, разумеется, посредством надписей, он был включен в круг той стихийной жизни, в которой все это существовало. Выразить эту жизнь так, как он этого хотел, можно было, передав ее мощную животную основу… Люди, склонные к пошлости, конечно, открывали в этих произведениях то, что им хотелось, а то, что в них было в действительности, было для них недоступно».

В 1910-е годы вместе с Гончаровой Ларионов занимался организацией выставок объединений молодых художников «Бубновый валет» и «Ослиный хвост». В этот же период художник объявил о новом направлении в искусстве — лучизме. В 1913 году он написал манифест «Лучисты и будущники», в котором писал: «Да здравствует прекрасный Восток! Мы объединяемся с современными восточными художниками для совместной работы. Да здравствует национальность! Мы идем рука об руку с малярами». И действительно, на выставках лучистов зрители видели, например, вывески, нарисованные неизвестными народными умельцами.

В 1912 году на выставках «Союза молодежи» и «Мира искусства» Ларионов представил свои программные работы — «Стекло/прием лучизма», «Этюд лучистый», «Лучистая колбаса и скумбрия». Сам мастер охарактеризовал свои композиции как «реалистический лучизм». И действительно, предметы реального мира на этих картинах вполне узнаваемы. Известно, что Пунин — знаток и ценитель изысканного искусства — благосклонно воспринял опыты Ларионова. О лучизме он говорил, что данное направление является «плодом очень тонких реалистических сопоставлений» и это выгодно отличает его от супрематизма Малевича и чрезмерной усложненности Кандинского.

Ларионов резко критиковал, по его словам, греко-римские пристрастия мирискусников, поскольку те считали центром цивилизации Европу. В то же время оппоненты не понимали, как можно строить свое творчество, опираясь исключительно на народное примитивное искусство. Огорченный А. Бенуа однажды даже с сожалением сказал о Ларионове: «Ведь он мог создавать вместо этих кривляний в духе какого-то нового примитивизма законченные и совершенные произведения в прежнем духе. А Ларионов лишает закатный ореол старого искусства того цветистого и праздничного луча, который он мог бы ему дать».