Ханс Хартунг прославился своей изящной каллиграфической живописью. Он считал, что совершил открытие и изменил лицо искусства, поскольку при помощи абстракций мог прямо выражать свое внутреннее состояние, а не прибегать к посредству многочисленных реалий. Художник говорил, что абстракция — это «совершенно новое средство выражения, другой человеческий язык, более прямой, чем язык предшествующей живописи. Наши современники научатся его читать, и в один прекрасный день будет найдено, что это прямое письмо нормальнее, чем изобразительная живопись, так же как мы находим алфавит, абстрактный и ограниченный по своим возможностям, более выразительным, чем изобразительное письмо китайцев».

Ханс Хартунг родился в Лейпциге. Заниматься живописью он решил достаточно поздно, в 1922 году, но уже с самого начала художник знал, что наибольшее выражение сможет найти в абстрактном рисунке и акварели. Хартунг получил фундаментальное образование. С 1924 по 1925 год он обучался на факультете философии и истории искусств в Лейпцигском университете, а по окончании учебы начал брать уроки живописи в Мюнхенской академии художеств.

С 1926 года Хартунг совершил множество путешествий. Побывав в Париже, он восторженно воспринял новаторство представителей кубизма и фовизма. В Берлин Хартунг вернулся ненадолго, поскольку для авангардистов настали далеко не лучшие дни: к власти пришли фашисты, и любое отклонение от нормы, как они ее понимали, считали вырожденчеством. В 1935 году Хартунг окончательно поселился в Париже.

^{Х. Хартунг. «Т. 1956–7», 1956 год}

К 1938 году художнику удалось выработать собственный неповторимый стиль. Центральным элементом его композиций стало красочное пятно, вокруг которого строилась вся работа и которое представлялось с разнообразными модуляциями основного тона.

В 1940-е годы Хартунг практически постоянно использует в композициях черный цвет. Он наносит широкие быстрые росчерки на поверхность полотна, так что они начинают казаться то видоизмененными иероглифами, то колебаниями на экране осциллографа. Таковы композиции «Без названия» (1946, частное собрание), «Т. 1949–26» (1949, Музей современного искусства, Стокгольм).

Работы 1950-х годов отмечены преобладанием центрального пучка вертикальных линий, словно нанесенных чьей-то повеливающей рукой, не терпящей прекословия. Этот пучок пересекается стремительными пробежками горизонтальных росчерков: «Т. 1956–14» (1956, Национальный музей современного искусства, Париж), «Без названия» (1956–1959, Галерея Франс, Париж). В эти же годы в композициях Хартунга начинает появляться цветной фон, который придает его скорописи некое приподнятое, даже восторженное настроение («Живопись», 1951, Галерея Франс, Париж).

Хартунг предпочитал работать жидкой краской — акрилом или маслом, разбавленным бензином, поскольку именно такой материал лучше всего подходил его стремительному темпу работы и был способен с величайшей точностью запечатлеть малейшее движение руки мастера, большую или меньшую степень нажима на кисть. С помощью жидкой краски замечательно получались быстрые удары, короткие взмахи либо долгие и плавные скольжения по поверхности холста. Хартунг считал, что процесс работы сам по себе является действом. Он предопределил развитие американского абстрактного экспрессионизма и европейского ташизма, лирической модификации абстрактной живописи.

Хартунг никогда не останавливался на достигнутом. Он постоянно искал новые способы и методы художественного самовыражения. Так, например, он изобрел так называемые граттажи, когда по непросохшей красочной поверхности процарапывался рисунок. Большинство граттажей Хартунга сделаны технически безупречно и поистине изощренно («Живопись», 1971, частное собрание). Новое поколение модернистов широко использовало в своих экспериментах достижения Хартунга и особенно мотив пространства, исхлестанного спутанными ветвями деревьев или летящими от невидимого ветра красочными брызгами, продолжающими бесконечное движение в бесконечном пространстве («ТR41 Т 1989 Е 14», 1989, Галерея Тригано, Париж).

Шагал Марк Захарович (1887–1985)

Когда Марку Шагалу шел уже девяносто восьмой год, он жил во Франции. Совсем незадолго до кончины он вдруг решил, что находится в своем родном Витебске. Французский пейзаж представлялся витебской окраиной, где теснятся маленькие домишки, торгуют лавочники и никуда не спешат прохожие. Ему все казалось: вот-вот придет отец с работы, достанет из кармана маленькие подарки, зажжет керосиновую лампу и начнется привычный вечер. Жизнь как началась, так и закончилась. Призрак родины никогда не оставлял живописца; так или иначе, все его творчество было связано с Россией, что бы он ни изображал — даже рай небесный, даже библейские долины и праздник музыки…