Читаем Мастер теней полностью

– Ликуй, дщерь Сиона, Всевышний грядет тебе навстречу, – неожиданно зазвучали слова у нее внутри, и перед Людочкой вновь предстала незнакомка в сиянии вспышек молний, змеящихся вокруг нее. Теперь она гордо восседала на колеснице, которую катили двенадцать обезьян, каждая из них была внутри отдельного колеса, а каждое колесо – внутри другого колеса, украшенного глазами.

Обезьяны гордо вышагивали, приводя в движение колесницу, и казалось, что они несут незнакомку, сияющую в молниях, на головах. Вид у нее был грозный, почти устрашающий, от прошлого дружелюбия не осталось и следа. Нижнее лицо громко кричало:

– Да не будет у тебя богов, кроме меня!

А верхнее лицо в перерывах между криками нижнего фальшиво-театрально декламировало:

– «Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им».

Приблизившись к Людочке, колесница остановилась, а незнакомка обоими устами произнесла:

– Поклонись мне и прими власть мою. Я, Вышний в силах, Альфа и Омега, Начало и Конец.

– Как же я тебе поклонюсь? Нечем, – возразила Людочка и вдруг обнаружила, что у нее снова появилось тело.

– Поклонись мне и прими власть мою, – продолжала настаивать незнакомка, – отрекись от бога, отрекись от бога.

«Не отрекаются любя», – неожиданного всплыли в памяти строчки стихотворения, а затем в голове у Людочки снова завертелось загадочное слово «ипостась», царапая колючими звуками «и» и «а» ее воспаленный мозг, а затем вспомнилась прилипчивое простонародное: «Узелок завяжется, узелок развяжется, а любовь – она и есть только то, что кажется».

– Не отрекаются любя, – зачем-то сказала вслух Людочка и для пущей важности перекрестилась, а затем жалобно попросила: – Отпустите меня, тетенька, я домой хочу, к маме.

– Не хочешь по-хорошему – тогда мы заставим тебя по-плохому! – в бешеной ярости заорала обоими ртами незнакомка и превратилась в ужасную тварь с взъерошенными волосами, ожерельем из отрубленных человеческих голов на длинной складчатой шее, с тремя ярко-красными глазами и поясом из человеческих рук вокруг нагих бедер. В одной руке тварь держала меч, а в другой – отрезанную голову, которая жалобно причитала: «Хум, хум, хум…»

Если бы Людочка могла бояться, она бы испугалась, но после всего, что с ней уже случилось, она вдруг принялась просто молиться, как могла, своими словами, неумело, но искренне: «Господи Иисусе, прости меня, прости за всё, что я плохого в жизни сделала. Помоги мне исправиться, спаси меня, Господи, спаси меня из плена этого ада, душу мою бессмертную спаси. Помоги мне, Господи, помоги, ты же хороший, ты добрый, на тебя уповаю, у тебя защиты прошу. Господи Иисусе, не знаю, как к тебе обращаться, но знаю, что ты наш Бог и защитник, настави мя на путь истины милостью твоей и благодатью. Матерь Божия, Пречистая Дева, спаси меня, Богородица».

И вдруг произошло чудо: адская тварь с визгом и хохотом растворилась в воздухе, перед глазами Людочки поплыли разноцветные круги, и она очнулась – в мастерской художника Димы, где была раньше, до обморока.

За время, что ее не было, многое вокруг изменилось. В воздухе стоял смешанный смолистый запах камфары и сладкого марихуанового дыма, пронзительно-надрывно змеилась монотонная мелодия индийского песнопения, а все присутствующие, за исключением одного лишь Димы, который голышом одиноко стоял перед алтарем, совокуплялись, как бешеные, визжа и стеная, превратившись в сплошной ковер из переплетенных тел на полу. Похотливый рев мужиков, всхлипы и сладострастные повизгивания женщин, глухие звуки бьющихся друг о друга голых тел, хлюпающие звуки яростно соединяющихся половых органов складывались в адскую какофонию звуков, дополняя омерзительное зрелище.

Дима стоял с закрытыми глазами, разведя руки в стороны, и непрерывно тянул один и тот же звук: «Хум». Его голос низко вибрировал. Вокруг полыхал нимб темно-зеленого пламени, такой же, как и над телом Вики на жертвенном столе. Дима тянул свой однотонный звук – а тело Вики медленно поднималось над поверхностью стола и постепенно зависло над ним на целый метр. Зрелище висящей в воздухе девушки, охваченной инфернальным пламенем, завораживало.

Если бы не место и не время, где всё происходило, то Людочка сочла бы это отличным цирковым фокусом, сейчас же происходило настоящее, необъяснимое чудо. Тело Вики постепенно стало поворачиваться и наконец приняло вертикальное положение, продолжая висеть в воздухе, не касаясь ногами стола.

«Мечта часто становится кошмаром, – мелькнула шальная мысль в голове у зачарованной зрелищем Людочки. – Хорошо, что я Викой назвалась, хотя бы свое тело не потеряла».

Неожиданно Дима оборвал пение и, бессильно опустив руки – пламя вокруг него погасло, – камнем рухнул на колени, попав прямо на спину совокупляющейся у него в ногах паре. В тот же миг Вика тяжело спрыгнула на стол, развернулась вполоборота, и Людочка увидела ее лицо.

Удивительно: это была уже не Вика. Точнее, тело – Вики, а лицо – незнакомой женщины. Абсолютно другие черты. Дима, взглянув на нее, в ужасе закрыл глаза руками и выдохнул только одно слово:

– Лилит…