– Нет, Лева, не хочу. Мне хватает общения со своими уродами, спонсорами нашего арт-проекта. Я думаю, ты действительно прав. Такие, как Негодяев и его сообщники, не должны участвовать в богемной жизни: они дискредитируют наши методы работы. Конечно, донос – это подлость, но подлость ради спасения. Обсудим это завтра тет-а-тет, без посторонних.

– Кто тут посторонний? – случайно подойдя к ним, ухватился за услышанное Дима Бзикадзе. – Здесь все свои, больше двух – говори вслух.

– Вот ты и скажи, охламон, сегодня что-нибудь у тебя в мастерской случится или опять вечер впустую? Ты жертву нашел?

– А то! Даже не одну, а целых двух. Вон там, с Инной, две лахудры стоят, выбирайте любую.

– А что мы будем делать со второй? Отпустим, чтобы она нас запалила? – разражено спросил Боря.

– Законсервируем ее до следующего раза – успокоил его Дима, – поставим ей морфиновую капельницу – и дело в шляпе.

– А разве тебе Гера не говорил, что следующего раза не будет?

– Ну тогда я ее себе оставлю, для домашних опытов. Ох и поглумлюсь же я над ней… Уж будьте уверены: живой не уйдет, – плотоядно ухмыльнулся Дима, а глаза его вспыхнули злым огнем.

– Ты, пожалуйста, без подробностей. Нам хватает и того, что ты при нас с ними делаешь, – остановил его Боря. – Лева, тебе какая больше нравится?

– Да какая разница? Они же обе умрут, – ответил Лурье и скучающе зевнул. – Хорошо, что вы решили прекратить этот рискованный балаган, а то чужую смерть уже начинаешь воспринимать как свою, всерьез. А впрочем, брюнеточка, что посмазливей, мне больше нравится: у нее, кстати, и фигура получше.

– А когда будет Гера? – спросил Дима Борю. – Может, нам начать без него?

– Нет, это невозможно, – ответил тот. – Во-первых, он приведет новых клиентов, во-вторых, это в последний раз, он не должен пропустить шоу. Сделаем так: разделим девиц и обеих приготовим к выступлению. Попроси наших дам ими заняться – Жанну и Инну. Если надо, сам помоги. Понятно?

– Да понятно, понятно, – заверил его Дима, – не в первый раз, всё сделаем в лучшем виде. А помните, кстати, ту дуру, что стихи читала, самую первую? Ее, кажется, Виолой звали, как плавленый сыр. Смешная такая была, до самого последнего мгновения не понимала, что мы собирались делать.

– Мы ей оказали услугу, – сухо ответил Боря, – она стала частью нашей легенды.

– Да, – согласился с ним Лурье и снова зевнул, – литература была не ее призванием. Вести жизнь пишущей машинки, механически фиксирующий поток своих мыслей, – не самое лучшее занятие для девушки с фигурой. Если бы мы могли убивать всех, кто нас раздражает, жить стало бы намного проще.

14

– Ну что, будем знакомиться? – воспользовавшись короткой отлучкой Димы, обратилась к Вике и Людочке Жанна. – Меня зовут Жанна, а это чудо в перьях рядом – моя подруга Инна. Она поэтесса, сразу предупреждаю – натура тонкая и нервная, а я медсестра, существо циничное, знаю жизнь не по книгам, а по личному опыту.

– Я Вика, а это Людочка, – в ответ представилась Вика и поинтересовалась: – Расскажите вкратце, как тут у вас всё устроено? А то с первого раза не разберешь, кто с кем, зачем и почему.

– Да всё так же, как везде, – заверила ее Жанна, кивнув на группку молодых людей, которые горячо спорили в стороне. – Сейчас все будут соревноваться между собой, кто сегодня самый умный, затем напьются, надерутся и по домам разойдутся. Мы для них всего лишь блестящий антураж, призванный подчеркнуть их гениальность. Одно слово – ярмарка тщеславия.

– Не забывай еще и про дураков, – поправила подругу Инна, – дураки в нашей тусовочной жизни очень важны.

– Богатые дураки, – добавила Жанна, назидательно помахав указательным пальцем у Вики перед носом, – ведь в конечном счете за всё платят они.

– И много их тут? – спросила Вика.

– Понимаешь, деточка, – ответила Жанна, – дурак дураку рознь. Ты о каких спрашиваешь?

– О богатых, конечно же, – уточнила Вика, чувствуя, что сейчас-то и начнется что-то главное, – бедные дураки никому даром не нужны.

– Достаточно, чтобы обеспечить нам dolce vita, – заверила ее Жанна. – Вот скажи мне, может ли дурак быть умным? Точнее, стать умным в одночасье?

– Вряд ли, – ответила Вика.

– А стать счастливым, красивым, блестяще образованным?

– Да нет же, – вновь заверила ее Вика, – по-моему, это и так ясно.

– Ошибаешься, – уверенно возразила Жанна, снисходительно переглянувшись со своей подругой Инной. – Дурак, безусловно, может в одночасье стать умным, счастливым, красивым, блестяще образованным, если ему об этом все будут говорить. А после ему так же объяснят, что цель его жизни – служить другим, помогать таким, как мы. Понимаешь?

– Если честно, то не совсем. С этого места поподробней, – попросила Вика.

– Мы умеем манипулировать людьми. Убедительно объясняем, зачем им жить, и взаимовыгодно сосуществуем. Раньше это делало государство, а теперь мы, люди искусства. Понимаешь, многим страшно скучно жить: большинство даже не знает, чем заняться. А мы наделяем смыслом их никчемное бытие. У тебя когда-нибудь был хомяк или белка?

– Нет, а что?