— В общем, так мы и познакомились, — улыбается Антон. — Если бы я сейчас того типа на «Форде» встретил, спасибо сказал бы. А сначала хотел — в морду…

— Древний лиловый «Форд», — с подозрением говорит Любка, едва пара скрывается за дверью. — Что-то это смутно мне напоминает.

— Мало ли у кого лиловый, — игнорирую я догадки неквалифицированного персонала. — Не говоря о древнем.

Ну да, «Фордик» пора менять, он уже лет пять как на ладан дышит. А мне жалко — привык. Да и на приличной машине не очень-то погоняешь по лужам, даже в интересах пациентов.

* * *

— Здравствуйте, доктор. Можно? Валя я, помните меня?

— Разумеется, разумеется, проходите.

Валя-рецидивистка. Все правильно, давно не было. Ровно неделю.

— На что жалуемся?

— То же самое, доктор. Я для него как пустое место.

— Редкостная скотина, — сочувствует рецидивистке Любка.

Выписываю сторгокилл, его только начали производить. Если верить рекламе, исцеляет не то что влюбленных, а даже мертвых.

— Хотя, сдается мне, этой и сторгокилл не поможет, — жалуюсь я медсестре.

— Ясное дело, не поможет, — бурчит Любка, — особенно если спускать его в горшок.

— Куда спускать? — переспрашиваю я ошалело.

— В унитаз, — поясняет неквалифицированный персонал. — Он у нас позавчера уже от ваших снадобий засорился.

— Как засорился? У кого это «у нас»?

— У нас с Валюшкой.

— А? — до меня не доходит. — У вас с Валюшкой?

— Ну да. В кои-то веки решила сестре приличного мужика сосватать. А тот и в стетоскоп не дует. Я бы на ее месте давно плюнула. А Валька ходит. Раз в неделю. К нему, к скотине. Надеется на что-то, дура.

— Куда ходит? — спрашиваю я обалдело. — К какой скотине?

Неквалифицированный персонал вздыхает и убирается прочь за дверь.

Владислав Заря. Предел ожидания

Перевал не был особенно высок, но его нередко затягивали облака, сползавшие с окружающих пиков: чаще с неприступного, почти черного обелиска справа, реже со сдвоенного купола слева. Однако сегодня и купол, и обелиск четко рисовались в безоблачно-синем небе — а облака, словно обезумев, ползли и ползли на перевал снизу, с Той Стороны, громоздясь в проеме хребта, словно гора подушек, быстро расслаиваясь по краям и истончаясь в языки тумана, самые дальние из которых уже лизали подножие стерегущей перевал крепости. С дозорной башни, кроме обычного часового, наблюдали эту картину четверо.

— Необычайно мощное испарение, — негромко рассуждал консультант, опершись о парапет и не отрывая взгляд от клубящейся белой массы. — Такое впечатление, что не меньше четверти нижней части ледника уже ушло в воздух. Страшно представить, какое потребовалось количество жара. Может быть, все-таки дракон?

Комендант неприязненно скривился; шрамы на лице делали гримасу почти зловещей. Консультант его раздражал. Это был новый консультант, совсем зеленый, только что присланный из округа, и комендант еще скучал по прежнему, убывшему в отставку на пенсион, с которым они притерлись за долгие годы… хотя, говоря по правде, из старика уже песок сыпался. Особенно раздражал оптический прибор на глазах молодого человека, пластина радужного стекла, пристроенная на носу и не позволявшая встретиться с ним взглядом.

— Дракона мы бы уже услышали. И, скорее всего, увидели. С какой стати дракону уничтожать ледник? Они выбирают цели поинтереснее.

— А этому с какой стати?.. — Вопрос повис в воздухе. Чуть погодя консультант продолжил: — Какие еще бывают огненные чудовища? Может быть, агонист?

— Агонист в одиночку не появляется, — устало напомнил комендант и обернулся к стоящему в стороне потуземцу: — Эй ты, подойди!

Потуземец приблизился, сохраняя бесстрастный вид. Его лицо и грудь, зеленые с оливковыми разводами, тоже покрывали шрамы, только симметричные, нанесенные при прохождении ритуалов взросления. Бросив взгляд на эту голую грудь под распахнутой меховой накидкой, консультант поежился.

— Расскажи еще раз, на что похоже нынешнее порождение?

— Вылез из Прорвы вчера с восходом луны, — произнес зеленокожий неожиданно мягким, напевным голосом, совершенно не подходящим к свирепым чертам воина. — Длинный, низкий, величиной с большую скалу. Очень горячий. Всю ночь лежал, остывал. Утром пополз, стал грызть ледяной язык. Делал туман. Тихий. Очень большие зубы. Лапы широкие. Бегает быстро. Поворачивается не очень быстро.

— Все это мы уже слышали, — разочарованно протянул консультант. — Почти слово в слово.

— Они всегда так, — вставил грамотный молодой стражник, исполнявший при коменданте обязанности секретаря, но, удостоившись косого взгляда патрона, тут же умолк.

— А нарисовать сможешь?.. — предложил вдруг консультант и, порывшись в карманах, протянул потуземцу грифель. Пауза продолжалась несколько секунд, потом тот косо пожал плечами, взял грифель и, опустившись на корточки, принялся неуклюже черкать прямо на досках настила. Минуту спустя потуземец отодвинулся, а остальные, наоборот, склонились над корявым рисунком.