Читаем Мастер сновидений полностью

Не смотря на вчерашние события и ночь под открытым небом, настроение у меня было приподнятое, даже боевое. Моя магия за ночь почти полностью восстановилась, все живы… Так что все более — менее нормально, а Одрик оклемается, он молодой, на нем все должно быстро заживать.

Скоро впереди показался хутор. Этот был больше остальных, аж три дома, и мог на этом основании уже претендовать на почетное звание деревни. Нас встретили настороженно, но узнав, что меня прислал магистрат Каравача разобраться с колодцами, стали смотреть радушнее, но все равно что-то там они подозревают, мы же приехали с той стороны, откуда пришла магическая волна.

— Что же это, люди добрые, у вас делается!? Мы вчера выехали к вам с соседнего хутора, только присели пополдничать, как тут как налетит, как вдарит… Варгов наших убило… Вот жених мой о дерево головой ударился и пострадал, без сознания он. Куда бы его положить? Да и меня с подружкой, тоже приложило здорово. Вон видите, как девушку искалечило, — выталкиваю вперед Торкану с рукой на перевязи и фиолетовым блашем под глазом. Она стесняется и начинает, глядя на Одрика, всхлипывать, местное население под впечатлением. Пропавший вдруг красавец варг, всех немного напряг, но маленького демона никто, слава богам, не боится…

Нас устраивают в доме, я настаиваю на двух комнатах. В одной устраиваю Одрика, и свои вещи кладу, а в другой Торкану. Этот хутор уже скоро станет полноценной деревней, вон, еще три дома строятся… и даже название уже есть "Криллова балка". В деревне есть фельдшер с дипломом — зеленая магиня шестого уровня. Она тут же прибегает на мой зов, помочь больному. У нее есть бинты, замотать рану на голове, еще есть капли и мази, но ничем более она помочь не может. Капли я оставляю, они должны снять головные боли и тошноту. А вообще Одрику плохо, ночью у него поднялась температура, когда его положили на кровать, у него были судороги, потом его вывернуло на пол вчерашним обедом. Температуру будем снимать льдом, и холодными компрессами.

Местные жители, для нас пострадавших к вечеру растопили баньку. На Торкану я уже дважды за день устанавливала плетения для лечения мелких ран, а место перелома укрепила дядюшкиными змейками. Дик говорит, что перелом дня через два — три почти заживет и шину можно будет снять, и бланш под глазом стал значительно меньше. А вот к Одрику применить эти методы лечения я боюсь. Как говорил один доктор: "голова предмет темный и исследованию не подлежит".

Вечером уговорила Дика уложить спать пораньше Торкану, ей магия конечно в лечении помогает, но силы организма поддерживать надо. А у меня появилась одна идея…

Асса Домар долго наблюдал за магическим кругом. Он точно помнил, что когда он приехал в Каравач возле портала вольного города дежурили двое скучающих стражников. Сейчас вокруг магического круга стояло десять стражей. Пять лицом к кругу, а пять лицом к городу и еще трое внимательно проверяли документы всех отъезжающих. Такому количеству стражей глаза не отведешь… У всех на подобный случай целая связка разных амулетов на груди болтается. Маг сидел в трактире и рассматривал портал. Он постарался максимально скрыть свой магический уровень и изменить внешность, с красивыми усами и длинными волосами пришлось расстаться, и асса думал, а стоила ли маскировка таких жертв?

"Силой прорваться не получится. С хитростью тоже проблемы… Может просто пойти и попробовать уехать? Сюда я приехал по чужим документам, может попробовать уехать по своим собственным? Тогда возникнет вопрос, а как я сюда приехал? Вон, как документы изучают, а отметки о въезде у меня нет." Маг махнул рукой подзывая официанта.

— Любезнейший, а чего это у портала столько стражи? Может война началась?

— Да не, ищут кого — то…

— А кого?

— А не знаю… то ли мошенника какого, то ли убийцу…

Асса Домар вышел из трактира, еще несколько минут наблюдал за суетой у поста и решил снять где-нибудь поблизости комнату и подождать два — три дня, может охрану снимут. Деньги пока есть, а с местью можно и подождать.

Ночь, тишина, но не полная, где-то плачет младенец, откуда-то слышны раскаты храпа, скребется где то под полом мышь, трещат за окном цикады… Все спят.

— Мара, иди за дверь, постереги, чтобы меня никто не побеспокоил… — Мара послушно идет в коридор и ложится под дверь. Она открывается наружу, так, что открыть ее не потревожив собаку невозможно, и скоро из-под двери тоже доносится храп уставшего за день французского бульдога.

Мне не дает покоя фраза моего подданного: "поинтересоваться предсказанием пифии Каравача, сделанным в ее последний день рождения". Пифия умерла, а самого пророчества никто нигде не записал. Свидетелей почти нет, а те, что есть, ничего не помнят. Вот один свидетель, лежит… А чего ему какое-то пророчество помнить? У него в этом возрасте в одно ухо влетает, а в другое вылетает, хорошо, если по дороге, немного задержится. Вот на это я и надеюсь… Конечно, для подобной операции надо было бы получить согласие пациента, но вряд ли кто-то в трезвом уме и трезвой памяти разрешит копаться у себя в голове.