Читаем Мастер ножей полностью

Наследники Державы Четырех Сторон смогли окрепнуть благодаря своему географическому положению. Трордор стоял на северо-западе Тверди. Город вырос на полуострове, омываемом водами Гиблого залива. Вход в залив преграждал укрепленный город-остров Доминион – туда и стягивались основные силы империи. Гарнизон Доминиона контролировал два пролива, северный и южный, поэтому Гиблый залив был надежно защищен. Южный пролив больше знали как Столпы Антруина. В тех краях земля вздымалась, холмы перерастали в плоскогорья и крутые отроги Ливонского хребта. Горы полукольцом окружали вотчину императора Септена и тянулись дальше, на северо-восток. Северные области – это непроходимые лесные чащи, плавно переходящие в лесостепи и тундру. Дальше – побережье Беловодья.

Трордор стоял прочно. Запад сторожил Доминион, юг и юго-восток – высокие горы с крепостями на перевалах. Из северных земель никто никогда не приходил – в тундре обитали дикие кочевые племена, промышлявшие рыболовством и охотой. Лес представлял собой надежное препятствие – он был опасен и дремуч. Если бы враг чудом сломил сопротивление Доминиона, ему пришлось бы прокладывать путь среди скал Гиблого залива, теряя корабли и людей. Террасы Гильдии ножей располагались на южной стороне Ливонского хребта, но подняться туда можно было только из Трордора. Либо пристать на браннере. Правда, мастера ножей не ставили у себя причальных мачт, поэтому с задачей мог справиться лишь опытный погонщик – ветры на такой высоте сильны.

Я помню день, когда впервые увидел Столпы Антруина. Мы с Вячеславом стояли на палубе одномачтового когга, а справа и слева к небу громоздились каменные уступы. С одной стороны – поросшие кривыми сосенками уступы Ливонского хребта, с другой – крепостные стены и башни Доминиона, нерушимо вросшие в каменную породу. Пролив был узким, но глубоким. Два-три корабля разойдутся, но не больше. Я, тогда мальчишка, восхищенно смотрел на все, что меня окружало. Горы пропитывало величие Трордора – казалось, эта цивилизация простоит тысячи лет.

Думая так, я успокаивался. Орда второго континента велика. Они хорошо подготовлены, с ними Посторонние. Но преодолеть глухую оборону имперцев с наскока не получится.

И все же, Посторонние шли на Трордор войной. У них был план. Они понимали, с чем столкнутся. Но неуклонно продвигались к цели.

Как и мы.

«Мемфис» подлетал к городу моей юности с севера – именно там раскинулось заброшенное кладбище, дальние рубежи которого терялись в Туманной пуще. Солнце успело высоко подняться над горизонтом. Люди паковали нехитрые пожитки. Коэн заперся у себя в каюте.

Я держался за поручни ограждения и всматривался в серебристое зеркало Гиблого залива. Там уже поднимались башни и шпили величайшего из городов Тверди. Казалось, вода извергает окаменевшие иглы. Мифические строители Трордора предусмотрели все – метрополия считалась неприступной.

Город брал свое начало у пенных бурунов Скалы самоубийц, западной оконечности Вьюжного полуострова, разрастался вширь, упираясь в крутые каменистые склоны, и тянулся к Ливонскому хребту, взбираясь на его отроги дальними кварталами. Приближаясь к средоточию имперского могущества, вы видели циклопические крепостные стены, монументальные сторожевые башни, сложенные из черного камня с Железных берегов и причальные мачты, облепленные браннерами. По мере приближения к Трордору становилось ясно, что крепостные стены образуют три кольца обороны, последнее из которых скрывает владения императора, его приближенных и богатейшие дома Тверди. Перед вами простиралась огромная территория, представляющая каменный лабиринт с тесно подступающими друг к другу домами. С большого расстояния императорский дворец, канцелярию, академию и другие монументальные сооружения рассмотреть было невозможно.

Ближе.

Бухта радости ощетинилась пирсами, далеко протянувшимися в залив. Это часть Нижнего города, вынесенного за пределы крепостной стены. Порт облюбовало всяческое отребье – мошенники, бродячие маги и наемники, портовые шлюхи, рабочие доков и грузчики, скупщики краденого, пророки и воры. Нижний город тянулся под северной крепостной стеной и выплескивался на материк. Сейчас мы пролетали над трущобами, в которые превратилось это злачное место. Ветхие домишки, хижины, деревянные бараки, обшарпанные кирпичные ночлежки. Северные подступы выглядели жутковато.

«Мемфис» пролетал над царством безысходности. Здесь терпели крушение надежды переселенцев, мечтавших о лучшей жизни в большом городе. Мне доводилось бродить по трущобам вместе с Рыком – не физически, конечно. То, что мы видели, нам не нравилось. По-моему, лучше поселиться на окраине империи, чем в этом гадюшнике.