Они были там. Девушка шла, по-прежнему не поднимая головы, а прыщавый подонок продолжал ей что-то громко выговаривать. Подобное поведение однозначно соответствовало характеру их взаимоотношений и не оставляло сомнений в том, что оно строилось на насилии. Других прохожих видно не было, лишь изредка проезжали машины, шурша шинами по мокрой мостовой, да слышался шум набегавших волн. Андреа свернула за угол. От порывов холодного ветра на руках появились мурашки. Но ярость, кипевшая внутри, не утихала.

Мужчина был слишком увлечен ругательствами в адрес девушки, чтобы заметить, как путь ему преградила Андреа. Он опешил от неожиданности, когда она схватила его за грудки и оттащила в ближайший проулок.

— Как ты меня назвал? — Лицо под слоем косметики превратилось в застывшую маску. Прыщавый не отвечал, и она резким сильным ударом приложила его к кирпичной стене. — Я задала вопрос: как ты позволил себе назвать меня?

— Я… я… — На его лице был написан ужас.

Андреа взглянула на одутловатое и покрытое угрями лицо. Внутри ее вдруг прорвало какой-то клапан, давая выход кипевшей ярости, мгновенно опалившей все тело. Резким движением она мотнула головой и разбила ему лбом лицо. Раздался хруст сломанного носа. Она отпустила его, и он, потеряв от шока дар речи, смотрел на нее дикими от ужаса глазами. Лицо заливала кровь. Андреа, не давая ему опомниться, с размаху нанесла удар ногой в пах. Задыхаясь от боли, он согнулся и сполз на колени, схватившись за разбитую мошонку. Андреа повернулась к девушке. Та замерла от ужаса, не в силах оторвать взгляда от своего компаньона, скрючившегося и завалившегося на бок. Открыв рот, она пыталась закричать, но не могла из-за спазма — в глазах стояли слезы.

— Ты еще хуже, чем он, — с отвращением проговорила Андреа. — Потому что тебе нравится быть жертвой. И ты с этим миришься. Я презираю тебя. И таких женщин, как ты. Как ты можешь позволять ему так обращаться с тобой… на людях? Неужели в тебе нет ни капли самоуважения?

Девушка продолжала смотреть на лежавшего мужчину. На лице — шок и ужас. Андреа презрительно хмыкнула, повернулась и направилась к себе в кафе. До нее донеслись крики девушки:

— Ты уродина! Настоящая уродина!

4

Мария сидела на краю постели в гостиничном номере и размышляла над планом: она знала, что победить хаос можно, лишь действуя по плану.

Спасительная идея, подсказывающая последовательность дальнейших поступков, пришла к ней вслед за тем, как ей позвонила Лиза, вскоре после пережитых неприятностей с Фрэнком. Лиза была ее подругой еще в школе, когда она жила в Ганновере, и они с тех пор продолжали общаться. Она знала о проблемах Марии и всячески поддерживала ее. Лиза предложила Марии сменить обстановку и приехать к ней на несколько дней в Кёльн, но та поблагодарила и отказалась. Для осуществления задуманного нескольких дней мало. А потом все получилось само собой: Лиза перезвонила Марии и сообщила, что ее срочно отправляют в командировку в Японию на три месяца. Для Лизы это было полной неожиданностью, и она переживала, что квартира останется без присмотра на такой долгий срок. Мария оказала бы ей большую услугу, если бы осталась на это время у нее. Лиза знала, что Марии нужна смена обстановки, то есть все складывалось как нельзя лучше. И Лиза удивилась, когда Мария попросила ее предупредить о приезде только соседей по площадке, но при этом не сообщать ее фамилию.

— Я хочу, чтобы какое-то время никто обо мне ничего не знал, — объяснила Мария.

Квартира располагалась в Бельгийском квартале, неподалеку от ворот сохранившегося участка древней стены, окружавшей когда-то город. Лиза сообщила Марии, что единственные, кто соседствовал с ней по площадке, были Дресслеры — молодая бездетная пара, практически все время проводившая на работе и часто отсутствовавшая даже вечерами. Этажом ниже жили еще две супружеские пары, а на первом этаже — другая молодая пара и молодой человек, с которым она практически никогда не встречалась. Лучше и не придумать! Но одного надежного убежища ей было явно недостаточно. К тому же Лиза уедет только в конце недели. Вот почему Мария решила на несколько дней снять номер в скромной гостинице. Возможно, она сохранит этот номер за собой, даже когда переедет в квартиру Лизы.

Она достала из чемодана ноутбук.

Устроившись на кровати, Мария открыла файлы, скачанные из базы данных БКА еще до ухода на больничный. Ее допуск как сотрудницы отдела по расследованию убийств Гамбурга был ограничен, и информация, имевшаяся в ее распоряжении, была слишком общей, но для начала вполне достаточной. На днях у нее состоялся обед со знакомой по полицейской академии, сейчас занимавшей высокий пост в федеральном ведомстве по уголовным делам БКА. Мария заметила тревогу на ее лице, когда та узнала о произошедших с ней переменах. Она поведала Марии о существовании более полного досье на Витренко, но углубляться в эту тему ее знакомая отказалась, и у Марии создалось впечатление, что ту встревожило ее душевное состояние.